— Ты про него?
— Про нее, — Мэйсон отняла щенка от своего носа и… прижала к груди. — Это девочка.
— Серьезно? — Кэлен даже губу прикусила, сильно, до боли, иначе бурлящий уже в горле хохот прорвется же, ну! — Она сама тебе это сказала?
— Типа того, — вновь хмыкнула Мэйсон. — Она мне показала, — и повторила: — Так что ты будешь с ней делать, Амнелл?
— Не знаю, — Кэлен вздохнула. Не от вопроса Мэйсон, нет, — на самом деле она решала, что делать с собственными волосами. И какого черта она отрастила такую гриву, а? Одна морока ведь с ними! Нет, красиво, шикарно даже, несомненно, но — такая морока, морока же, ну! Подстричься, что ли? Оставить локоны длиной по плечи — как у Мэйсон. А что, тоже красиво, и возни куда как меньше — Мэйсон, например, косу свою заплетает за пару минут, Кэлен сама видела! Кэлен посмотрела в глаза своему отражению, улыбнулась кисло и с очередным тяжелым вздохом взяла в руки расческу с длинными толстыми редкими зубьями. Перевела взгляд — через зеркало, да, — на Мэйсон: — Думала, переехать вместе с ней к тебе, — и замерла: напарница прижимала одной рукой к себе щенка, уютно устроившего мордочку у нее на плече, другой задумчиво — и очень нежно, ну надо же! — поглаживала белую шерстку. Встретилась с Кэлен глазами:
— Ладно.
— Ладно? — кажется, Кэлен поперхнулась изумлением. Мэйсон пожала плечами:
— Ты стоишь того, чтобы потерпеть эту зассыху. А что, с зазнобой своей ты окончательно рассталась?
— Мэйсон!!! — Кэлен развернулась, возмущенно раздув крылья носа, наставила, словно пистолет, расческу на напарницу: пробившаяся было сквозь удивление нежность и благодарность растаяла без следа.
— Что? — Мэйсон, чуть склонив голову вправо, смотрела с недоумением. Искренним. Черт, она не понимает, категорически не понимает, что вопрос её был грубым и бестактным. Кэлен сникла — вот как на неё, на Мэйсон, злиться? Бессмысленно же, ну! Все равно, что сердиться на слепого от рождения за то, то он не понимает, что такое цвет… Кэлен махнула расческой:
— Иди к черту. Что ты, вообще, торчишь тут? Мешаешь только. Иди на кухню, пей кофе, — и отвернулась к зеркалу.
— Ладно, — Мэйсон снова пожала плечами. И осталась на месте.
Минут через десять Кэлен бегала по квартире в поисках корзинки. Самой настоящей, небольшой плетеной корзинки, прямоугольной, глубокой, из плоской широкой лозы — или из чего их там плетут, эти корзины? — купленной несколько лет назад на какой-то пригородной ярмарке. Зачем Кэлен туда зарулила, как это случилось, по какому поводу? Она и сама уже не помнила. Зато совершенно, абсолютно точно помнила, что корзинка где-то лежала, то ли в диване, в ящике для постели, то ли на антресолях, то ли в коробе для грязного белья, в котором Кэлен хранила кучу самых разных вещичек и штучек, категорически бесполезных и ненужных, но никак не выбрасываемых из жалости. Или жадности? Черт его знает… А вот белья, кстати, в этом коробе отродясь не лежало, да...
Искать корзинку, попутно одеваясь, она стала после вопроса Мэйсон: «А где щенок будет днем? Ты его здесь одного оставишь?». Кэлен вопрос застал врасплох, но, подумав, она решила, что лучше всего будет взять найденыша с собой, и, как только доберутся до управления, отнести к кинологам — поди, приютят до вечера. Мэйсон план одобрила и… попыталась запихать щенка себе под куртку. Кэлен пару мгновений озадаченно наблюдала за ней, затем, сообразив, что Мэйсон собралась вот так — с щенком под курткой — ехать на работу, а самое главное, появиться на месте преступления, закатила глаза, красноречиво постучала себя кулаком по лбу и заметалась по квартире в поисках корзинки. Чертова Мэйсон с песиком на руках бродила следом — чем изрядно раздражала Кэлен, — и что-то бормотала. В какой-то момент Кэлен, вдруг осознав, что разговаривает Мэйсон вовсе не с ней, а со щенком, на мгновение впала в ступор — ей-богу, не ожидала она подобного от напарницы, никак не ожидала же, ну! — а затем и вовсе чуть не рухнула, услышав:
— Не трясись, Снежка. Амнелл не опасная. И даже не злая. Добрая, скорее. Неуравновешенная, да, не без этого. Эмоции совсем не контролирует. Но добрая, тут можешь не сомневаться.
— Ты ей имя дала? — только и смогла спросить Кэлен. На всякий случай вгляделась в глаза — подумалось вдруг, не Кара ли это на самом деле прикалывается над ней все утро? Нет, все-таки Мэйсон. Чертова Мэйсон, холодная, жесткая, бесчувственная… воркующая сейчас с белым пушистым комочком. Который периодически облизывает ей, Мэйсон, нос – и чертова Мэйсон не возражает! Да и с чего бы Каре так шутить, это же бред, категорический! Ага, да. А Мэйсон нянькающаяся со щенком — не бред? Кэлен ошарашено покачала головой. Чертова же Мэйсон, невозмутимо пожав плечами, спокойно пояснила:
— Надо же её как-то называть.
Кэлен еще раз тряхнула головой, пробормотала: «Ну, да», и вновь заметалась по квартирке.
