Тогда он впервые почувствовал себя проигравшим. Рейджен мог сколько угодно терпеть боль. Научился даже отрешаться от нее, хоть это и было почти невозможно. Был готов умереть в этих застенках, но не сдаться. Он выдержал бы любое испытание, что припасли для него эти два негодяя. Но выдержать вид поникшей Изабеллы, видеть синяки на ее лице, знать, что эти твари посмели не просто прикасаться к ее нежной коже, но и причинять ей боль — это было выше его сил.
Он заговорил не сразу. Какое-то время еще держался, кусал истерзанные губы, пока ШиЛарон на пару с кузеном измывались на лежащей на полу беззащитной девушкой. Вздрагивал от каждой пощечины, что они отвешивали ей. Он сломался, когда они разорвали на ней платье и повалили на стол. Молча смотреть на то, как эти мерзавцы издеваются над той, которую он любил, не смог.
ШиЛарон хотел знать все о Марате. Как развита агентура, сколько всего Призраков, как зовут, на чем специализируются, где найти самого Марата? Рейджен заливался соловьем. Даже сейчас, спустя много лет, он так и не смог понять, как в тот момент, находясь практически при смерти, у него получалось так складно сочинять. И ведь ни разу не прокололся. Ни единого разочка не сбился с мысли и не дал этим тварям понять, что все им рассказанное на самом деле просто плод слишком живого воображения.
Допрос продолжался несколько часов. Разговоры, необходимость юлить и выкручиваться, на ходу сочинять небылицы и стараться придать им более-менее правдоподобный вид измотала Рейджена больше, чем несколько часов пыток. И он просто отключился. Потерял сознание, так и не рассказав всего, что от него хотели услышать.
Наверное, именно это и спасло ему жизнь.
Они оставили его в том самом подземелье, за запертыми дверями, но не стали приковывать обратно к стене кандалами. Почему? Он не знал тогда и не задумывался об этом впоследствии. Такого желания у него не возникло, ни когда впервые за долгое время очнулся, лежа ничком на ледяном каменном полу, ни потом, когда каким-то образом умудрился открыть дверь своей камеры.
Ему было паршиво. Он терял сознание раз десять, пока смог преодолеть короткий коридор и лестницу, ведущую из подземелья. Идти было трудно, искореженное тело не слушалось и каждое движение вызывало такие дикие приступы боли, что темнело в глазах. За ревом крови в ушах не слышал ничего вокруг. И все о чем он тогда мог думать — это Изабелла. Его девочка, оказавшаяся в лапах двух подонков. Что они с ней делали, пока он не мог защитить? А что еще сделают?
