Голоса он услышал, когда подходил (или правильнее будет — подползал) к высокой двери, ведущей в какую-то гостиную. Услышал и замер, не в силах поверить в происходящее. В тот момент Рейджену казалось, что он, наконец, умер и попал в преисподнюю. А все, что происходит — это происки Шарха. На мгновение стало трудно дышать, грудь сдавило и горло сжалось змеиным кольцом. Перед глазами все поплыло…
Изабелла смеялась. Она обсуждала его и тот спектакль, который они разыграли в пыточной. Ей вторили веселые голоса обоих мужчин.
— Я же говорила, что так будет быстрее и эффективнее. Надо было сразу послушаться и сделать все по-моему, — в ее голосе слышался упрек. — А вы потратили десять дней на то, чтобы довести этого ублюдка до невменяемого состояния.
— Зато развлеклись, — безразлично отозвался ШиОрин — теперь Рейджен различал обоих мужчин по голосам. — И потом, если бы не полуобморочное состояние, этот твой… — здесь он допустил небольшую паузу, — вряд ли бы разговорился так быстро.
— Но теперь у нас есть все, что надо для того, чтобы прижать Марата, — этот голос принадлежал ШиЛарону. — Надо же, сам легендарный Ветер попался в наши сети. Никогда бы не подумал о том, что Призраки такие…
— Просто надо было знать, на какую наживку ловить, — рассмеялась та, что еще недавно была для Рейджена и солнцем, и луной, и светом, и воздухом, без которого он не мог жить. И тут же добавила укоризненным тоном. — Кстати, вы увлеклись там. У меня теперь все тело в синяках, даже корсет не помог сгладить некоторые удары. Можно было поаккуратнее.
— Все должно было выглядеть достоверно. Твой дружок ни в коем случае не должен был заподозрить, что разыгранная перед ним сцена, всего лишь представление.
— И все же, — произнесла Изабелла плаксивым тоном, — мне было больно. И все еще больно. Да и губа болит, а синяк меня нисколько не красит.
— Ты всегда прекрасна, — поспешил успокоить ее ШиОрин и Рейджен был с ним согласен. Даже там, на полу камеры, Изабелла была красива. — А что касается твоих синяков… — тут он издал что-то напоминающее смешок, — давай я все поцелую и тут же пройдет.
— Это без меня, — прервал их хозяин замка, — не желаю смотреть на ваши нежности. Поднимитесь наверх и обжимайтесь сколько влезет.
