Ключи от квартиры были только у Элис, ей очень не нравился тот факт, что кто-то может без приглашения помешать её одиночеству. Каждую неделю в назначенный день к ней приезжали родители. Мать привозила продукты и прочие необходимости, отец помогал по дому, в случае если заскрипела дверца у шкафчика или засорились трубы. После они садились пить чай, родители рассказывали последние новости и события, а затем они прощались до следующей недели. Другие визиты в её квартиру были запрещены. Элис сама назначила эти правила. Иногда случалось, что она сама звонила им и просила приехать, но это происходило крайне редко и только по особым случаям. Исключения составляли только праздничные дни. Тогда они собирались за столом с множеством вкусностей, слушали музыку, играли в разные игры и иногда даже вместе смотрели фильмы.
Остальное время Элис проводила в полном одиночестве, полностью погрузившись в свои мысли. Её спасала любимая музыка и творчество. Погружаясь в создание нового портрета, она забывала обо всех проблемах, прошлая боль и обиды будто стирались из жизни, а страхи не казались такими непреодолимыми. Но такого состояния она достигала только в одиночестве. Она не могла творить в присутствии чужих глаз. Она не могла делиться любимой музыкой с чужими ушами.
Кошмары прошлого и настоящего редко донимали Элис. Она просто старалась не думать об этом, чтобы лишний раз не поганить своё и без того депрессивное настроение. Но сейчас они решили взять штурмом её болезненное тело и по средствам снов затуманить тьмой её сознание. Демоны прошлого, черти настоящего; она хватали её своими чёрными и острыми когтями, и не желали отпускать до самого пробуждения.
Проснувшись в холодном поту, Элис взглянула на часы. Обе стрелки указывали на юг. За окном начинало темнеть, но в душе девушки было намного темнее. Демоны ещё шептали ей на ухо свои страшные сказки. Жар сменился на ледяную дрожь, перед глазами мелькали кадры давно минувших дней. Словно на повторе в голове раздавались фразы: «Я люблю другую!», «Это же та девица, которая променяла весь мир на парня, который в итоге променял её на другую!».
Сквозь закрытую дверь было слышно, как мама смотрит какой-то фильм. Элис попыталась сменить свои мысли на что-то более приятное, например, вспомнить жизнь до того, как один обаятельный монстр растоптал её. В кровати было максимально тепло, но дрожь не унималась.
Услышав тихий стук по входной двери мысли сами стали разбегаться и прятаться по углам. Папа. Он знал, что она спит и не хотел будить дочку громким дверным звонком. Мама впустила его в квартиру, они немного пошептались у входа, и ушли на кухню. Наверно они обсуждали самочувствие Элис. И в этот момент она поняла, что те люди, которые остались с ней после всего, что она считала самым жутким кошмаром, сейчас сидят на её кухне. Только руку протяни, и сможешь нежиться в их любящих объятиях. Они никогда не предадут и не бросят. Эти мысли быстро прогнали все остаточные реакции нездорового сна и вмиг уничтожили чудовищ под кроватью. Босая нога опустилась на ковер, потом вторая, несколько шагов, и рука Элис нажала на дверную ручку.
Войдя на кухню, она увидела, как родители сидят за столом и пьют чай. На плите что-то бурлило, видимо мама готовила им ужин. Увидев Лис, отец с нежностью заулыбался.
— Папа! — радостно воскликнула она и бросилась в его объятия.
Уже давно родители не видели свою дочь в таком настроении. Элис смеялась, яро старалась рассказать им все последние новости и постоянно прерывала разговор объятиями. Это было такой редкостью, что они попросту боялись спугнуть её позитивный настрой, и лишь с замиранием наблюдали за ней. Они вместе вспоминали весёлые случаи из жизни, и выпили не по одной чашке чая.
Близилась ночь, но Элис всё не умолкала. Казалось, будто ей запрещали говорить несколько лет, а сегодня этот мучительный срок закончился. Не удивительно: она проспала почти целый день, а значит, запаслась энергией, и её нужно было куда-то выплеснуть.
— Ого, уже половина первого ночи! — сказала мама, поглядывая на часы. — Думаю, пора собираться домой… Лис, я надеюсь, ты не обидишься на нас? Папе завтра на работу, да и у меня есть кое-какие дела.
— Да, я всё понимаю, — немного расстроившись, ответила Элис. — Я провожу вас.
Все встали из-за стола и направились к выходу. Элис утихла. Уголки её губ уже не поднимались вверх, растягивая счастливую улыбку по лицу, но выдавать первые признаки возвращающейся в душу тоски она не спешила. Ей не хотелось расстраивать родителей, а тем более заставлять их чувствовать вину за вновь ухудшающееся настроение дочери.
Крепкими объятиями она попрощалась с родителями, пожелала доброй ночи, и уже хотела закрыть дверь, но решила, что стоит сказать ещё кое-что:
— Позвоните, как доберётесь до дома, чтобы я не волновалась. Всё равно в ближайшее время я спать не собираюсь.
