— Ну же, Габсбург, помогай мне! — слегка повысил интонации вампир. — Когда ты, дьявол, последний раз нормально ел?! Соберись, мужик! Ради своей малышки! Раз, два, три! — вновь вернулся он к успокоительному счету, продолжая совершать над грудной клеткой друга какой-то таинственный обряд сродни непрямому массажу сердца, только с поправкой на вампиризм. — Есть! — облегченно выдохнул Лео, отметивший ускользнувшие от моего пристального внимания признаки улучшения скверного состояния Джея. — Аккуратно, чтобы никто не заметил, затягивай рану на затылке. Кровь в себя не впускай, с этим мы позже разберемся. И медленно, очень осторожно открывай глаза. Я сделаю вид, что везу тебя в больницу. Остановимся в переулке, кого-нибудь перекусим.
Его нервная, прерывистая, местами затихающая до набора трудноразличимых звуков речь вернула мне смутную тень растворившейся на дне паники надежды и на следующие десять минут осушила щедро поливаемые горючими слезами щеки.
Дальнейшее происходило по описанному мальчишкой сценарию. Слабо задрожали фиолетовые веки, показались затянутые беспросветной мглой тысячелетней боли глаза, холодные пальцы сомкнулись вокруг моей нервозно трясущейся ладони, и я наконец смогла более или менее глубоко дышать.
'Все хорошо, мой ангел', - буквально пропел его выразительный взгляд, коснувшийся моей умирающей в муках души. 'Не о чем волноваться'.
Я могла бы оспорить столь некачественную уверенность, однако решила побаловать смирением пострадавшего от моей глупости парня и тихонечко мотнула гудящей головой в знак абсолютного согласия.
Тут же возле нас материализовался агрессивного вида внедорожник, хлопнула дверца водительского места, затем чьи-то руки потянули меня назад и без слов втолкнули вглубь обтянутого дорогой телячьей кожей салона.
— Режь запястье, — в приказном порядке велел Лео, швыряя мне в лицо тонкий прямоугольный предмет, оказавшийся складным перочинным ножом. — Иначе он умрет.
Последний аргумент погасил несформировавшиеся сомнения. Крепко сцепив зубы, я полоснула лезвием по коже, отодвинула на задний план неприятные ощущения и с выписанным на лбу ужасом смотрела, как бережно и заботливо вампир устраивает на заднем сиденье полуживого друга, как помогает моим непослушным рукам уложить залитую кровью голову на колени…
— Теперь напои его, — изрядно запыхавшись, посоветовал парень, с трудом перекрикивая вой сирены только подъехавшей кареты скорой помощи. — Вот черт! Спасибо-спасибо, спасать уже никого не надо. Все живы — здоровы, ложная тревога, — нарочито бодро отрапортовал он, плотнее натягивая на лицо козырек только запримеченной мной бейсболки. — Свисни, если ему вдруг хуже станет, — жизнерадостно провозгласил Леандр, плюхаясь в кресло и поворачивая ключ в замке зажигания.
Я же попыталась абстрагироваться от целого мира, сосредотачивая все внимание на Джее, слабо сопротивляющемся моим настойчивым стараниям напоить его свежей кровью. С горем пополам мне удалось прижать к его губам саднящий порез и, пройдя череду жалобных просьб, заставить сделать несколько глотков.
— Вот так, любимый, — удовлетворенно шептала я, убирая со взмокшего лба прилипшие смоляные пряди. — Мне ничуть не больно, не переживай. Все хорошо. Все хорошо.
Точно заживляющую мантру, я твердила оптимистичную фразу, гладила землисто серые щеки свободной рукой и тихо плакала, красочно представляя себе страдания Майнера, остро чувствуя его боль каждой клеточкой своего тела, изнемогая от желания каким-то образом перенять ее на себя, избавить его от мучений.
Минуты через две упрямство парня вновь дало о себе знать. По-прежнему пугающе бледные губы надежно сцепились, а мутный, какой-то растерянный и полностью рассредоточенный взгляд ледяной глыбой вонзился в мое лицо, беззвучно прося подчинения. И я повиновалась. Меж тем Джей продолжил требовать от меня нечто важное, однако определить, что именно, не представлялось возможным. В мыслях простирался бескрайний туман из отчаяния и страха, к которому дружно присоединилось еще и чувство вины за все случившееся.
Вяло вытянутая вперед рука, неосторожно ударившаяся о спинку кожаного кресла, дала столь необходимую мне зацепку.
— Лео, — противно тоненьким голоском пропищала я, заставляя водителя оторваться от дороги с бесконечно чередующимися улочками и подворотнями.
— Чего? — довольно нервно бросил он, неодобрительно косясь на бесцветные щеки друга. — Да-да, сейчас, — едва различимо забормотал Леандр, очевидно, без труда толкуя суть немого обращения, потянулся к бардачку, раздраженно вытряхнул почти все содержимое на пол, после чего отыскал-таки нужный предмет и протянул его мне со словами, — аккуратно сними его голову с колен, слезь на пол и перевяжи запястье. Габсбург, старина, потерпи еще немного. Я понимаю, что больно, просто здесь повсюду столько свидетелей! Нелюдимый городишко превращается в суетной мегаполис всегда очень кстати!
