Дальнейшие события напоминали фрагмент из высокобюджетного блокбастера. Динамично, местами непонятно и неинформативно. Величественно заведя запрятанную в перчатку руку за спину, мистер Ричардсон ловким щелчком пальцев отпер дверь, потянул ее на себя и на долю секунду обернулся назад, будто из желания удостовериться, стою ли я рядом. Я меж тем нетерпеливо переминалась за его спиной с ноги на ногу, выстраивая в сознании восхитительный образ Темного рыцаря, что притаился по ту сторону входа. Реальность, как оказалось, превзошла любые, даже самые смелые ожидания. Такого Бэтмена я видела лишь однажды — во сне, притом в невероятном и сказочном. Костюм Майнера, а это определенно был он, судя по тому скупому отрезку подбородка и губ, что виднелся под маской, земными понятиями описать было невозможно. Плащ, шуршащий за плечами при каждом невесомом порыве осеннего ветерка. Плотная закрытая маска-шлем, с торчащими на макушке остроконечными ушами и двумя прорезями для глаз. Лицо она облегала столь плотно, что я легко разглядела сквозь материал мужественные линии скул. Верхняя часть одеяния, плотно облегающая массивный торс, усеяна пластмассовыми накладками, призванными подчеркнуть выразительность мышц и стройность великолепно слаженной фигуры. Особенно меня впечатлили 'чашечки' на груди, образующие скопление мускулов. Мгновенно захотелось прикоснуться к ним рукой, а затем спуститься ниже, к тем очаровательным вставкам на брюшине, изображающим пресс. Трико (или что там носят уважающие себя люди-летучие мыши) демонстрировало изящность и пропорциональность каждой линии силуэта моего несравненного героя. С теми же агрессивными вставками из матового материала, они удивительно гармонично вписывались в идеально воссозданный образ. Картину венчали внушительные по виду ботинки с высокой голяшкой, наподобие армейских сапог, и привлекающий внимание золотой пояс для всевозможных приспособлений и гаджетов. К сожалению, на данный момент он пустовал, зато отлично контрастировал с общим фоном наряда — мрачный черный цвет.
— Ты? — басовитым, исконно Бэтменовским тоном поинтересовался Джей. Губы при этом оставались почти неподвижными, а вот глаза, виднеющиеся в небольших отверстиях, так и норовили вывалиться из орбит. Хм, неужели ненависть к Джокеру столь заразная штука?
— Я, — самодовольно прохрипел клоун, внезапно пропадая из моего поля зрения.
Понятия не имею, как такое могло произойти. Миг назад я имела перед собой четкие очертания двух высоких фигур в маскарадных костюмах, а теперь вот уперлась взглядом в потолок. К изумлению присоединилась и нехватка кислорода, вызванная молниеносным приступом удушья. Я потерялась в пространстве, однако испугаться не успела. Слишком стремительно все случилось. И только лихорадочно работающее сознание выдавало одну подсказку за другой, сосредотачивая мое внимание на изменившейся атмосфере. Злоба, раскаленная добела бессмысленными действиями Джокера, точнее мистера Ричардсона в его облике. Отчаяние, потусторонние возгласы, походящие на истошные крики. И что-то холодное, прямо-таки ледяное, чувствовалось на щеке. Кажется, металл, нет, лезвие ножа!
— Мамочки! — ужасающим полушепотом выдала я, обмякая всем телом в чьей-то железной хватке. — Господи Боже!
— Не трогай ее, я прошу! — издалека послышалась отчаянная мольба Майнера.
— И я просил, Верджил, — гаркнул мне в самое ухо прокуренный голос. — Можно сказать, умолял. Разве ты не помнишь?
Попутно воспринимая лишенный смысла разговор, я усилием воли отыскала спокойствие и хладнокровно принялась за подсчет весомых деталей. Стою на вытянутых носочках, потому что нечто исполинское усердно тянет меня назад. Рука, та ее часть, что находится между кистью и локтем, уверенно давит на мое горло, отбирая живительный кислород. Дышать практически невозможно. Меня подташнивает от ощущения собственного языка, застрявшего в гортани. Голова кружится. Щеки пылают бесчеловечным огнем. Мысли путаются. Хочется плакать, но гораздо важнее сейчас сопротивление. Я пробую пошевелиться, затылок упирается во что-то твердое, быть может, грудь выжившего из ума мистера Ричардсона, ведь именно он упорно добивается моей кончины от асфиксии. Ловлю носом скупые крупицы его сигаретного запаха. Без толку, ни единого вдоха сделать не получается. Глаза по-прежнему блуждают вдоль несущих балок на потолке, цепляются за люстру с двумя слепящими рожками. Свет обжигает и режет веки. Пытаюсь скосить взгляд вниз, на кончик своего усердно дергающегося носа. Еще одна вспышка, исходящая от яркого луча, что теплится на острие тонкого лезвия. Нож бродит по щеке, обводит скулу, задевает края нижних ресничек и почти упирается в глазное яблоко. Теперь уже не до шуток. Страх парализует голосовые связки, кожу лица начинают щекотать бесконтрольные слезы. Я шепчу глупые мольбы, но к ним никто не прислушивается. Мой голос слишком слаб, а старания тщетны.
