— От тебя одуряюще несет кровью, малыш, — развратным шепотом поделился он удручающими выводами. — А щеки пахнут солью и влагой, — подсаживая меня на высокий стул с липким сиденьем, Лео якобы случайно умудрился задеть носом все распухшие участки на пострадавшем лице. — И ты напугана, хотя в первые секунды злость удачно это скрыла. Не понравился мой выбор? — теперь его губы легли на неприметную ссадину на виске, олицетворяющую собой неудачное падение в прихожей. И я не удержалась от приглушенного стона, вызванного резкой болью. — Прости, радость, но лгуний я не люблю. Быстро рассказывай, что стряслось? И не забудь упомянуть имя того, кто это сделал, конфетка. Надеюсь, не Габсбург?
Только сейчас парень соизволил оторваться от меня, хотя руки оставил на прежнем месте, отчего к коленям мгновенно прилила кровь, принесшая с собой усмиряющий ежесекундную дрожь жар. Я молчала, стыдливо упрятав подбородок в грудь. Он ждал, потягивая через тонкую соломинку заказанный ранее коктейль. Рассматривал меня, пока пустел пузатый бокал с коричневой жидкостью и кубиками прозрачного льда, и не говорил ни слова. Просто глядел и пил. Безразлично. Терпеливо. И так естественно, будто мы не раз и не два воплощали в жизнь столь замысловатый обряд деструктивного диалога.
— Я понял, — покусывая трубочку, произнес Лео. — Он убьет его, если я не приду, — утвердительно заявил парень и отставил стакан в сторону, полностью сосредоточив внимание на моих лопочущих неслышное согласие губах. — За этим ты здесь, котёнок. Что ж, недурно. Немножко грубо, конечно, но сделаем скидку на уровень развития Мердока. Итак, ты просишь меня пойти с тобой. Без проблем, зайка, но с одним малюсеньким условием, — по тону я не уловила, что он имеет в виду, поэтому подняла взгляд и наткнулась на два мрачно поблескивающих в темноте зала уголька, что озаряли своим сиянием хмурое лицо. Мой писклявый вопрос: 'Каким?' не нуждался в озвучивании. — Ты будешь со мной, когда всё закончится. И это не предложение, пупсик. Я, бля, рисковать задницей ради высших помыслов о дружбе больше не стану. Вердж классный чувак и все такое, но, как говорится, моя хата с краю. Так что, либо соглашайся, либо проваливай. И говорю я это на полном серьезе.
Доводилось ли вам когда-нибудь восхищаться и презирать одновременно? Притом по отношению не к абы кому, а к трехсотлетнему ублюдку, для которого понятие чести и достоинства не значит ровным счетом ничего. Теоретически, я могла бы дать пустое обещание и тут же забыть о нем, как о страшном сне, но почему-то не стала этого делать. Потворствовать тварям вроде него, удовлетворять их низменные желания, чтобы по ночам, рыдая в подушку, оправдывать себя преследованием благих целей? Полноте, мне ближе клацанье челюстей на морде свирепого Джокера. И пусть он убьет на моих глазах Джея…Нет, не пусть! Столь тяжкий груз мне не вынести даже с учетом всей высокоморальной чепухи мира. К черту! Будь, что будет!
— Согласна, — с вызовом прохрипела я, спрыгивая со стула, и от души приложилась тонким каблучком к не ожидавшей нападения кроссовке парня. Победоносный оскал его противной рожи сменился гримасой боли, что приструнило извергающийся в моей крови вулкан отвращения с пламенем из ненависти. А затем со всех ног помчалась к выходу, вспоминая о последних словах Волмонда, касающихся давно истекших десяти минут.
Лео храбро мчался позади подобно озлобленному спортсмену, смахивающему на тренировках со лба седьмой пот, дабы заполучить главный приз соревнований. И вряд ли я могла винить его за правдиво выказанные чувства, в конце концов, мы оба виноваты в произошедшем. Недооценивать его любовь было большим упущением с моей стороны. Вас смущает употребление возвышенного слова 'любовь'? Меня ничуть, потому что, видимо, она у всех разная. В случае Лео — это чистой воды вожделение, неудовлетворенная тяга заполучить нечто, принадлежащее другому.
Его же ошибка заключается в подборе средств. Использовать шантаж в то время, как я балансирую на краю смертоносного по своей природе обрыва и вот-вот сорвусь вниз, по меньшей мере подло. И бесчеловечно, хотя чему здесь удивляться. Они ведь и не люди вовсе. Вампиры. Отвергнутые Богом существа, которым чуждо все естественное. Бездушные кровопийцы, которых я буду ненавидеть до конца своих дней. Двоих из них уж точно! А с учетом Северина так и вовсе троих.
— Всех, кроме Джея! — запальчиво процедила я сквозь зубы, выскакивая на улицу через неприметную дверь. Д`Авалос похвально семенил следом, что засвидетельствовал мой уничижительный взгляд назад. И его мягкая улыбка, играющая на ярко красных губах, стала последним воспоминанием, ненадолго отпугнувшим черноту.
