Дальнейшие злоключения слились для меня в единый пласт чего-то выходящего за рамки обыденности. Сначала убедился в слегка пошатнувшемся здравии несчастного семейства, затем, так и не удосужившись преподнести Уорренам основательные объяснения, оставил супругов наедине с отголосками страха, а сам отправился добывать машину и мобильный телефон. Еще на трассе обеспокоился вызовом службы спасения, после чего по колдобинам и ухабам доехал до парадных дверей заброшенной психиатрической лечебницы, где погрузил растерянных родителей в салон юркого Форда и на всех парах помчался к означенному месту встречи с командой врачей.
Пригород Грин-Каунти, как и сам сонный городишко, всегда вызывал в моей душе бурю восторга. Размашистые силуэты вековых лесов на горизонте. Парящее над черными кронами солнце. Океаны нераспаханных полей. По-осеннему желтые луга с засохшими стеблями диковинных цветов и растений. Развеянные ветром столпы некошеной травы. И мрачное серое полотно федеральной трассы — как единственное упоминание о цивилизации, посетившей эти погожие равнины и склоны.
Впрочем, очевидные красоты здешних пейзажей заботили меня в последнюю очередь. Занимающие заднее сиденье пассажиры задались целью довести мою взвинченную персону до нервного истощения плеядой каверзных вопросов. Где Астрид? Что стряслось? Как они очутились в том жутком месте? Правда ли, что их похитил давний друг семьи? И далее по списку. Я изворачивался, как мог, однако даже мои таланты в искусной лжи оказались бесплодными перед лицом слепого родительского ужаса. Тем более, что с трудом пришедший в сознание Николас быстро вернул форму путем воплощения в жизнь азов умелого допроса.
Если не вдаваться в пустопорожние детали, которыми я щедро присыпал скудный поток сведений, мой рассказ сводился к следующему. Вчера около восьми я приехал в поместье, чтобы забрать Астрид и отвезти ее на устраиваемый в клубе маскарад. Однако помимо младшенькой Уоррен в доме обнаружился и неизвестный тип, расхаживающий по гостиной в костюме Джокера. Остальное, судя по моим словам, я помнил смутно. Вроде этот неизвестный размахивал ножом и угрожал Астрид. Затем удар по голове и густая темнота. Очнуться мне довелось уже в подвальном помещении. Потом виртуозный побег (о цепях я предпочел умолчать, заменив их веревками, которые без труда удалось разорвать об острый край обломка трубы), плодовитые поиски своего маленького сокровища, ее победоносное освобождение и отправка в больницу. О похищении старшего поколения Уорренов я узнал лишь позже, поэтому, не дожидаясь ответных ходов полиции, вернулся обратно. Где все это время был Джокер? Без понятия. Зачем ему вообще потребовалось устраивать этот кошмар? Не имею ни малейшего представления. С меня не требовали ничего.
Концы с концами в моем глухом бурчании вязались слабо, но Уоррены заметно успокоились и дотошно принялись выяснять текущее самочувствие дочери. Я, вздыхая, лгал дальше и пытался отделаться от жутко надоедливых мыслишек, вроде студящих кровь картин того, как Лео прикасается к моему зверенышу, как окружает малышку лаской и заботой. Как справляется с ее нынешним душевным состоянием. Как ухаживает за моей искалеченной девочкой.
Неискренняя беседа размеренным темпом довела нас до черты города. За ближайшим поворотом притаилась кавалькада сияющих тревожными сигнальными огнями двух полицейский машин, фургонов скорой помощи и парочки внедорожников 'гражданской' наружности. Я потер ладонью взмокшую шею и по знаку патрульного припарковал Форд у обочины. Ох, какое несметное количество вранья мне предстоит озвучить в ближайшие часы! Жаль, раньше не догадался разыграть кратковременную потерю памяти, а теперь поздновато будет изображать амнезию.
Слаженно работающая бригада парамедиков извлекла из салона пострадавшее семейство, погрузила их на каталки (так и не избавившийся от оков Николас отправился в больницу под аккомпанемент бодрого перезвона цепей) и приступила к своим непосредственным обязанностям. Я решил поинтересоваться, в какую цитадель Гиппократа свезут Уорренов, и вылез из автомобиля, когда чья-то твердая рука утянула меня обратно в кресло. Полураскрытая дверца самостоятельно захлопнулась снаружи, притом дважды. Я в недоумении огляделся по сторонам.
