— Глеб. Прости. Если бы я успела прыгнуть…Если бы было еще буквально пять секунд…
— Ты ни в чем не виновата! Так вышло, и ничего уже не сделаешь. Просто случайность.
— Просто случайность. — повторила она и замолчала.
Я ей что-то говорил, но больше она не отвечала. Сияние монолита не изменилось, значит все в порядке. Хотя…в каком порядке… Черт…
Я с другом, разделившись, ходили по линкору, осматривая системы. Везде, где не посмотри, из переборок торчали переломанные трубы и обрывки проводки. Многие отсеки, что находились прямо под палубой, были уничтожены артиллерией флота Харриера. Из орудий не осталось ничего, кроме кормового главного калибра, который хотя бы выглядел целым. Бортовые оказались также выведены из строя. А снаружи казались еще функциональными… Маршевые трассера выведены из строя. Бортовые движители побиты снарядами, нижние же стерты в порошок об землю.
Настроение было все хуже и хуже. Как? Скажите, как нам восстанавливать её?! Мы в такой заднице, что я просто не знал, что делать. И хорошо еще, что планета оказалась не мертвой пустошью. Как бы мы здесь не остались навсегда…
— Глеб. — позвал меня Виктор через рацию.
— Да.
— Скажу, как есть. Благодаря тому, что Синано отключилась от оставшейся части корабля, один из реакторов еще живой. Точнее, доживает свой век, судя по состоянию. Надолго его не хватит. Что дальше. Так, часть батарей цела, но также — надолго не хватит. Я не знаю, что мы будем делать со всем этим, но надо что-то думать. Поговори с ней, Глеб. Две головы лучше одной. Я пока схожу, ангар гляну.
— Понял. Эх, блин, попали мы с тобой, друг мой. — вздохнув, сказал я.
— Угу. Ладно, не грузи себя, а то Синано будет волноваться.
— Беспокоишься о ней? — сказал я, улыбнувшись.
— Есть немного. — ответил Виктор после секунды задумчивости и отключился.
Я вернулся к Синано и присел, опершись спиной к монолиту. Просто сидел и думал. Что же теперь делать? Прокручивал в голове всё, что я знал о ней. Все её системы. Всё…
Сколько я так просидел, погрузившись в свои мысли?
— Синано. — начал я, не открывая глаз.
— Да, Глеб? Узнали что-нибудь? Есть шанс на…на выживание?
— Сложно сказать. Некоторые источники питания более-менее целы, но вот-вот сдохнут. Слушай, у тебя на складах есть запчасти? Ведь должны быть?
— Были какие-то. Немного.
— Виктор, прием. — вызвал я своего друга.
— Да?
— Можешь еще глянуть складские отсеки? Один за реакторной, должен быть цел, другой…блин, а вот другой был под палубой в носовой части. А там сейчас все разворочено к чертовой матери.
— Посмотрю. А что надо?
— Всё надо. Всё, что уцелело.
— Хорошо. — ответил он.
— Синано. У меня к тебе вопрос. — обратился я к ней.
— Слушаю тебя.
— Ты хочешь жить?
— К чему этот глупый вопрос? — на какое-то время зависнув, спросила она. — Ты знаешь ответ…
— Я уточняю. И я хочу жить. Виктор тоже не желает умирать. Поэтому сейчас важна вся доступная информация о тебе и о нас. Знаешь, я давно хотел поговорить, но не знал, с чего начать. Я знаю о тебе больше, чем ты думаешь.
Глянув на монолит, я хотел посмотреть, не ускорилась ли пульсация. Но нет. Такая же смиренно-спокойная…
— Больше… но не всё. И потому, если ты скрываешь что-то, что могло бы помочь тебе, прошу рассказать. Мы не в той ситуации, чтобы утаивать свои секреты. Если мы не сможем выбраться отсюда, если ты снова не воспаришь в небеса, ты никогда не сможешь добиться своей цели. Как и я, впрочем. На тех штурмовиках далеко не улетишь. Это, по сути, авиация ближнего боя, не рассчитанная на перелеты на тысячи и тысячи километров. Мы застряли здесь. Без взаимовыручки — просто умрем. Может от голода, а может и от старости. А ты навсегда останешься здесь. Одна. Синано, подумай над моими словами и прими решение. Я знаю, что ты скрываешь часть информации о себе. Но именно эта часть, та самая твоя секретная часть, может помочь нам. Подумай. Я вернусь завтра утром и, надеюсь, ты к тому времени примешь решение.
— Глеб, я…
— Но! — перебил я её. — Даже если ты не захочешь раскрывать свои карты, я все равно постараюсь помочь тебе. Будет в разы сложнее, но я буду стараться. — я поднял голову, из-под лобья посмотрев на монолит. — И я тебя не брошу. Ты теперь часть моей небольшой семьи. И я твой капитан, все-таки. Помни об этом.
Я какое-то время сидел возле неё. Она все также молчала, лишь пульсация неизменно мерцала. Помещение с её ядром не сильно пострадало, лишь в некоторых местах были погнутые переборки. Отрезанное от всей остальной части линкора, оно было единственным, что в данный момент функционировало, поддерживая «жизнь» Синано.
Через минут десять я пошел наружу. Солнце, буду так называть эту синеватую звезду, уже садилось. Я посчитал, сколько времени прошло с рассвета, и определил примерное время дня. Получилось около пятнадцати часов.
