Первой в пробуждающееся сознание вплыла боль. Что-то с левой стороны моего тела испытывало боль. Осторожно приоткрыв глаза, я увидел ярко освещённую светлую комнату и услышал пение птиц. Кажется, уже день. Поворачиваться налево не хотелось. Скорее всего я там увижу окно, из которого и льётся этот свет.
Запах хлорки и озона. Функциональная медицинская кровать. Похоже, что я сейчас в больнице. Да, определённо. Эту гипотезу подтверждала и дверь с зеленой табличкой “Выход” справа от меня, и стойка с капельницей у возле типовой белой тумбочки.
Я попытался приподняться, издав протяжный стон.
— Не, не, не. Звёздам нельзя так быстро вставать! — услышал я голос Михаила и всё-таки повернул голову налево.
Тот сидел в кресле у окна, закинув ногу за ногу, и улыбался. В том же костюме, что ему нагладили в бане. Бежевый цвет его одежд так подходил этой белой комнате, что если бы Измайлов не издавал звуков, его можно было даже тут не заметить. Такой специфический камуфляж для больниц. Впрочем, чего ещё ожидать от потомственного целителя?
Мой взгляд проследовал к источнику боли, к моей же руке. Красно-черная, словно обугленная кожа, сухие струпья, но никакой отёчности и опухлости. Больше всего конечность походила на руку мумии. Полечили, получается?
— Сколько я проспал?
— Двенадцать часов, — охотно ответил Михаил, — Если считать с нашего прошлого разговора.
— А что с рукой? — я попробовал пошевелить ей, но конечность не отзывалась.
— Магический некроз, но какой-то странный. Специалистов по нему и так немного, а тут прямо-таки тяжёлый случай. Отёк сняли, гниение затормозили. Но внутри что-то всё равно мешает магической регенерации.
— Он не странный, — отметил я, — Его наложил другой расколотый бог.
— То есть не твой осколок, а осколок совсем другого бога? — Мишу это скорее насторожило, чем порадовало, вопреки моим предположениям.
— И на кладбище был не сам маг-дуэлянт, а его конструкт, как мой Пёсель. Только не голем, а целый Лич.
— Поднятый маг… — задумчиво прошептал друг.
— Миш, — я заглянул ему в глаза, — А ты руку залечить пробовал?
— После того, как залечил пулю в лоб? — Миша как будто оскорбился таким недоверием, — Пробовал. Лажа. Как будто законы физики против того, чтобы она лечилась.
— Думаю, есть один способ, — выдохнул я, каждое слово давалось с трудом, — Но для этого нужен ты и куб
— Куб у Коли в машине. Кстати он мне видео показывал, что ты ему мою машину завещаешь… — из далека зашёл друг со здоровой критикой моих действий.
— Это он поторопился. — сказал я улыбнувшись через ноющую боль.
— Мне Серёг для тебя тачки не жалко, но не слишком ли большая цена для этого головолома? — удивился Миша.
— Он тоже осколок и стреляет неплохо. Я должен был его забрать, пока другие не сожрали. А дуэль я планировал выиграть.
— Видел, видел, — отмахнулся Михаил, а потом оживился, — Осколок? Твой?
— Мой, но об этом позже, — протёр глаза я, — А где видел?
— Вся Москва смотрела. И данные твои кто-то слил в сеть. Так что ты телефон пока не открывай. Там нюдсами от фанаток вся память забита.
— Нюдсами? — не понял я, — От фанаток?
— Нюдсами. От фанаток. Ты ж, блин, герой, — ответил Михаил, продолжив, — Герой, которому активно донатят.
— Я же не артист какой, или блогер.
— Прими свою судьбу Сергей Владимирович, теперь ты герой Москвы, победитель некромага. — продекларировал Михаил.
— Лича, — поправил я.
— Не лича. Вот об этом я и хотел поговорить. Тут тайная служба работает. Коля уже подписал бумагу о неразглашении. Скорее всего, к тебе тоже придут. Их линия такая, что ты убил не лича, а самого некромага.
— И зачем они замалчивать правду? — удивился я.
— Коля твой, так им и сказал. А они ему в ответ, мол в революционера хочешь поиграть, так мы тебе курорт с Сибирь оформим. Благо я вмешался.
— Понятно. Значит меня ждут донаты, просмотры голых красавиц и подписка о неразглашении тайны Империи? — попытался я пошутить.
— Говорят журналисты к тебе уже едут. Поблагодарить за спасённых коллег дуэль-анонсеров.
— Я их не спасал. Их некромаг нарочно не тронул. — покачал я головой.
— Странное дело. Но знаешь что? На дуэли я теперь с тобой буду ездить. Хотя, с твоей нынешней известностью, будут ли они ещё... Большой вопрос... — последнюю фразу Миша протянул.
— Миш, ради богов, мне нужен куб. Будь добр, позвони Коле, пусть сюда принесет, — попросил я. Рука начала ныть, словно её медленно тёрли крупнозернистой наждачкой.
Михаил достал из кармана пиджака свой телефон и, быстро набрав текст, кликнул “отправить”.
— Блин, — выдохнул он, получив ответ, — Ты точно в Коле уверен?
— А что? — насторожился я.
— Он мне сейчас фотку со средним пальцем отправил, — лицо у Михаила было такое, словно он средних пальцев никогда не видел.
— Мужиковат он, да. А чего ты от него хочешь? Тридцать лет его весь мир обманывал, забирал деньги, заставлял работать на плохой работе, — начал перечислять я.
— Шутишь? Это хорошо, значит твои дела на настолько плохи, — произнёс он, встав с кресла и направившись к двери, — Ладно, сам схожу.
