— Опять Гитлер, — поцокала языком инспектор, закончив читать.
Какое-то время никто не произносил ни слова.
Полицейский автомобиль по-прежнему стоял под окном с включенными огнями, отчего комнату то и дело окутывал синий свет.
Танненшмидт отправила Зандлера на улицу, велев переставить машину и выключить наци-мигалку. Позвонила коллегам в офис и попросила проверить телефонный номер, выудила из кармана пластиковый конверт, осторожно положила внутрь депешу Шилля и повернулась к Маркову, который отстраненно наблюдал за ее действиями.
— Если бы не номер мобильного, я бы подумала, что текст написан в позапрошлом веке. Это какое-то безумие. Похоже, вы и впрямь перешли дорогу герру Шиллю. С какой стати он надумал вас убить?
— Вот у него и спросите. Я уже сто раз повторил, что не знаю. Моя подруга Констанция раньше с ним жила. Вы могли бы задать те же вопросы ей, но сейчас это сделать не удастся.
Старший инспектор молчала, ожидая, не прибавит ли психиатр что-нибудь еще.
— Если человека бросили, у него могут сдать нервы. Такое случается, — вымолвил наконец Марков.
— Может, его мучает ревность?
Он раздраженно отмахнулся.
— Допустим. Но ревность — не основание для того, чтобы пытаться меня застрелить.
— Не основание, герр Марков, а мотив. Ревность всегда является мотивом. Мы не сможем ничем помочь, пока не разберемся, что за опасность вам угрожает.
— Этот человек не в себе, я бы даже сказал, с прибабахом, и мне лично наплевать, по каким мотивам он собрался меня укокошить. Если вас это интересует, спросите у него.
Танненшмидт пристально оглядела комнату, словно ища важную улику, и, не поворачиваясь к Маркову, ответила:
— Если вас это интересует, сообщаю, что меня это нисколько не интересует. — Инспектор посмотрела в потолок. — Но, видите ли, судье, выдающему ордер на обыск или разрешение на слежку, будет важно знать, обоснованны ли подозрения истца. Дело ваше, я просто ставлю вас в известность.
— А я просто хочу, чтобы вы сделали все возможное для предотвращения моей смерти, — пробурчал Марков. — Точнее, моего убийства. О большем просить не смею.
— У вас есть предположения, где Шилль может раздобыть пистолеты?
Марков покачал головой.
— Хорошо, пожалуйста, ничего пока не предпринимайте. Тем более вам и так есть чем заняться в ближайшее время, — съехидничала старший инспектор, выразительно оглядевшись по сторонам. — Вот моя визитка. Звоните, если секундант опять к вам явится.
Он механическим движением сунул карточку в карман халата.
— И кстати, сговор о совместном совершении противозаконного действия возникает в том случае, если обе стороны дали на то свое согласие. Надеюсь, это не входит в ваши планы?
Марков снова покачал головой.
— Мы мало что еще можем сделать. Если не считать депеши, против этого человека у нас больше ничего нет… — Танненшмидт поднялась. — Впрочем, для перестраховки мы все-таки нанесем визит герру Шиллю, а там… а там видно будет.
Психиатр тоже встал.
— Спасибо, что не оставляете меня в беде, фрау старший инспектор. И пожалуйста, извините за несдержанность. Не каждый день приходят такие письма.
