— Может, хотел действовать наверняка, — прокомментировал дядя Венцель.
— Или поиздеваться над своим противником, — сказал Шилль. — Потому что на второй поединок придут только те, кто выжил в первом. Думаю, он намеревался убить мертвого Тургенева еще раз.
— Продолжайте. Что было дальше?
— Тургенев пошел на попятную и выдвинул свои условия. Узнав об этом, Толстой отправил ему письмо, в котором было всего одно предложение. Я записал его на случай, если оно мне когда-нибудь понадобится: «Вы меня боитесь, а я вас презираю и никогда дела с вами иметь не хочу». Разумеется, обвинения в трусости Тургенев стерпеть не мог: теперь уже он был вынужден требовать сатисфакции от Толстого. Тургенев депешей вызвал его на дуэль. Переписка затянулась на долгие месяцы. Толстой в конце концов устал от этой полемики и предложил Тургеневу перемирие. У того стало легче на душе, но он ничего не ответил Толстому. Взаимное молчание продлилось семнадцать лет. По инициативе Толстого писатели помирились и больше не вспоминали о давней размолвке.
— Просто поразительно, — произнес дядя Венцель, — а я и не слышал об этой истории. Впрочем, пари все равно выиграл бы я: Толстой не дрался, он отговорил от дуэли даже самого себя. И вас отговорил бы, не сомневайтесь.
Из кухни вышла Полина с большим подносом, полным бутербродов с икрой, а за ней, радостно лая, несся Квиз.
— Видите, пес тоже так думает, — рассмеялся дядя.
— Он что, потомок таксы Толстого? — сострил Шилль.
— Я считаю, выиграли вы оба, — рассудила Полина. — Будет справедливо, если вы, Александр, вручите дяде собрание писем в обмен на билеты в оперу.
Никто не возражал, Лоренц снова наполнил рюмки и предложил выпить за то, как хорошо, что все они сидят за этим столом, и как здорово было бы собираться такой компанией почаще.
Захмелевший Шилль, которому хотелось, чтобы последнее слово осталось за ним, вспомнил еще один случай, связанный с дуэлями, и решил немедленно им поделиться.
— Уважаемый герр Венцеслав, да будет вам известно, в истории зафиксирован поединок между человеком и собакой, которая, подозреваю, тоже относилась к дуэлям отрицательно.
— Дуэль с собакой? — в один голос ахнули супруги Лоренц.
— Вы шутите! — прыснула Полина, сажая Квиза себе на колени.
— Ничуть. Про нее написано во многих хрониках. Состоялся поединок в четырнадцатом веке во Франции, в годы правления Карла Пятого.
— Не верю ни единому слову, — покачала головой Полина.
— Меня, конечно, при этом не было, — улыбнулся Шилль. — Итак, в городе Монтаржи, в ста километрах к югу от Парижа, происходит убийство. Свидетелей нет, и только собака, ранее принадлежавшая покойному, нападает на одного из его знакомых, Берто, каждый раз, когда он к ней приближается. Все начинают подозревать Берто в убийстве, хотя никаких доказательств нет. Местный суд не понимает, что ему делать, и обращается в Париж, в вышестоящую инстанцию. Тамошние правозащитники тоже не знают, что делать, и просят помощи у короля, которого подданные недаром именуют Карлом Мудрым. Тот повелевает: «Исход дела определить при помощи дуэли. Пусть человек вооружится палкой и вступит в десятиминутный поединок с собакой». Местом дуэли выбирают огороженную лужайку. В назначенный час туда стекается весь город.
— Ну и ну, — изумилась Полина, помахивая бутербродом с икрой.
— Далее все должно было произойти, как изрек Карл Пятый: «Провидение Божие покажет, что сильнее — руки человека или зубы собаки».
— А что за порода была у собаки? — полюбопытствовала Полина.
— К сожалению, об этом нигде не сказано. Поединок завершился в считаные секунды: собака повалила Берто на землю и вонзила зубы в его шею. Берто заорал, сознался в убийстве и взмолился о пощаде.
— А потом, Александр, что случилось потом? — поторопила Полина.
А потом собаку оттащили от Берто. Но только для того, чтобы немедленно отдать его под суд.
— И?..
— И повесить.
— Интересно, — протянул дядя Венцель. — Надеюсь, собаке не пришлось давать свидетельские показания по делу об убийстве?
Полина закатила глаза и огляделась в поисках Квиза, еще недавно сидевшего у нее на коленях. Пес уже лежал на коврике возле напольных часов, свернувшись калачиком и тихонько посапывая.
Новые яркие тосты хозяев дома под мерное тиканье маятника часов перемежались новыми яркими рассказами гостя, и вскоре собравшимся начало казаться, что они видят перед собой дуэлянтов прежних столетий — одни погибли прямо во время поединка, другие чудом выжили, но получили тяжелые увечья, которые отравляли их банальную жизнь до конца дней, третьи остались целыми и невредимыми… Обсуждать дуэли, какими бы безумными и абсурдными они ни казались и сколь плачевно они иногда ни заканчивались, было чрезвычайно увлекательно.
