— Ну, учитывая, что ты уже три недели живешь в отеле, — отозвался Шилль, — полагаю, ты оказался недостаточно убедителен.
— А вот и нет — воскликнул ФВ. — Я оказался слишком убедителен! Выслушав меня, жена произнесла бесконечно грустным, нежным, прямо-таки ангельским голосом: «Ничего другого я от тебя и не ожидала, Уве!» Уве! Она никогда прежде не называла меня Уве. А потом добавила: «Если бы ты сказал: извини, было дело, тогда-то и с такой-то, я бы поняла это, попыталась бы понять, честное слово! Мне было бы нелегко, но я постаралась бы, поверь. А что сделал ты? Принялся щеголять медицинскими терминами и статистикой — это так недостойно, так жалко. Сам разве не понимаешь? Тебе не стыдно? Если человеку нечего скрывать, ему не взбредет в голову проходить за два дня ускоренный курс „Пути передачи венерических заболеваний"! С какой стати ему вообще тратить на это время? Он скажет: „Я люблю только тебя, для меня в целом мире есть только ты!“ Вот и все! И больше ему ничего говорить не нужно». Потом она помолчала и добавила: «Будь добр немедленно покинуть наш дом. Видеть тебя не хочу». — ФВ допил пиво и вскричал: — А теперь шнапс! Всем шнапса!
Шилль, еще не успевший осмыслить впечатление, произведенное на него бесстыдной откровенностью собеседника, не мог отрицать, что в целом больше симпатизирует не Уве, а его жене, чья смелость и проницательность даже восхищают его, но понимал, что этот вердикт прозвучит пренебрежительно и оттолкнет ФВ.
— В этой ситуации есть плюс, о котором ты наверняка и без меня догадываешься: пока ты живешь в отеле, тебе не нужно кланяться посудомоечной машине.
— Так-то оно так, но, по правде сказать, по этому занятию я немного тоскую. В одном можешь не сомневаться: когда я вернусь домой, а я туда непременно вернусь, в жизни посудомойки наступят другие времена. Я ей покажу, кто в доме хозяин, я буду гонять ее вхолостую по полной. Обычная программа, потом автоматическая программа, интенсивная программа, программа «Гигиена» и напоследок «Гигиена плюс». И все это без единой тарелки! Однажды, когда у меня будет хорошее настроение, я, так и быть, положу в нее одну кофейную ложечку, а после помывки буду придирчиво ее рассматривать.
В это мгновение кто-то похлопал их обоих по плечу — Шилля, сидевшего слева, по левому, а ФВ, сидевшего справа, по правому, и когда они оглянулись в разные стороны, то никого не увидели. Повернувшись друг к другу, они увидели, что позади между ними стоит Лилли.
— Зависли?! — произнесла она, прыская со смеху. — Просто хотела убедиться, что вы еще функционируете.
— Еще как функционируем, милая! Скажи мне, что вы пьете, я вам закажу по новой. — ФВ раскинул руки и едва не упал с барного табурета.
— Будь осторожен, дружок, а не то придется мне вести тебя баиньки, — игриво проговорила Лилли и, повернувшись к Шиллю, продолжила: — Ну а ты? Ты, кажется, мог бы забить в лузу шар-другой — я, разумеется, говорю про бильярд. Кстати, что это за странный камень рядом с твоим стаканом?
— Мне тоже любопытно, — подхватил ФВ. — Когда я только увидел тебя, мне показалось, что ты с ним разговариваешь.
— Аккуратнее, не трогайте! — Шилль взял салфетку и бережно завернул в нее камень. — Это геологическое доказательство.
Невеста, некая Беа, по понятным причинам ускользнула домой пораньше, но остальные пять «цып на выезде», женщины лет тридцати, приехавшие на ее свадьбу из отдаленных городов, еще и не думали расходиться. Играя на бильярде, они отменили большинство стандартных правил и ввели свои, которые более подходили для данного случая и которые могут быть приведены здесь далеко не в полном объеме. Если в лузу падал желтый шар, происходило самое невинное действо: все участники должны были по часовой стрелке обменяться предметами одежды, при этом каждый раз разными. В результате Шилль быстро остался без тренча и носков, с чьим-то тесным топиком на плече и туфлями-лодочками, заткнутыми за пояс. Если падал зеленый, человек, стоящий ближе всего к лузе, должен был без рук протолкнуть шар себе через одежду. Что до красного шара, после его попадания все выпивали по порции текилы, но не из рюмок, а с поверхности тела игрока, забившего шар, — из пространства между большим и указательным пальцами, с места, где ключица соединяется с плечом, или из пупка, который, казалось, создан самой природой исключительно для этой цели.
Бильярд, как выяснилось, может быть куда более яркой и запоминающейся игрой, чем полагают многие; в том случае, если после хода в лузу не попадал ни один шар, применялось крайне пикантное правило, для исполнения которого игрокам приходилось забираться под стол и закрывать глаза. На беседы по душам не оставалось ни сил, ни времени, ведь игра шла динамично, да и алкоголь лился рекой. Тем не менее, когда ФВ и Шилль ненадолго отлучились на улицу покурить и холодный воздух мигом их отрезвил, драма с посудомоечной машиной неожиданно получила продолжение.
— Почему ты не спрашиваешь, что было дальше?
— О, я думал, на этом история закончилась. Сейчас ты живешь здесь, что будет дальше — покажет время.
