– Нет, – улыбнулся Витус, понимая, что тот поддался искушению.
– Любопытство тебя когда-нибудь погубит.
– Желание знать вреда не приносит, – Витус развернул лошадь и устремился к воронам, устроившим пляску в воздухе.
– Зависит от того, что ты хочешь знать, – Альтаир смирился с выбором соратника и направился следом за ним.
Знакомый запах встретил собратьев. Он не вызвал у них тошнотворного чувства. Для них аромат смерти был также привычен, что и восход солнца.
Несколько воронов поднялись в небо при приближении всадников, остальные же продолжили трапезничать. Две мёртвые лошади, запряжённые в опрокинутую телегу, лежали с выпущенными наружу внутренностями. Выглядели они так, словно их терзали мечами, долго и беспощадно. Рядом с ними находилось человеческое тело. Это была женщина с разорванной глоткой. Её лицо прикрывали окровавленные волосы, прилипшие к коже лица. Совершить подобное зверство люди не могли, но, ни потому что являлись добрячками, а потому что раны были нанесены когтями какого-то здоровенного животного, осёдланного слепой яростью.
Повсюду была разбросана деревянная посуда, овощи, вывалившиеся из мешков. Будь причастным к нападению отряд разбойников ничего бы ценного и съестного не осталось.
Альтаир насторожился. Его рука была готова применить меч по назначению. Любой лесной околок мог таить опасность, укрывать чудовище, позабавившееся в степи.
Витус увидел оторванную руку, принадлежавшую, судя по размерам, ребёнку и ощутил дрожь.
– Кто мог сделать такое? – у него было множество предположений на этот счёт, но все они казались ему сомнительными.
Альтаира смолчал. Он был в поисках другого тела.
– Что ты ищешь? – возбуждённо спросил Витус.
– Главу семейства, – наставник понимал, что женщина не собралась бы в путь одна, особенно с дитём.
– Ребёнка тоже нет.
Внимание Альтаира привлёк ворон, прыгающий поодаль от перевёрнутой телеги. Спрыгнув с лошади, он направился к радостной птице, утолившей голод. В том месте, в траве, лежал мужчина с торчащими наружу рёбрами, а рядом с ним топор. Что бы это ни было, оно просто убило. Признаков поедания не было, за исключением работы чёрных стервятников. Но и те прилетели недавно: печальное событие, судя по разложению тел, произошло полдня назад.
– Удовлетворил любопытство? – Альтаир держал рукой поводья и оглядывался по сторонам.
Тоска, напавшая на Витуса, ответила за него.
Найти тело ребёнка им не удалось, хотя они и не пытались.
– Что ты делаешь? – Витус, не слезая с кобылы, наблюдал за наставником, бродящим вокруг повозки.
– Мародёрствую, – отшутился Альтаир суровым голосом.
– Нам вещи усопших не нужны.
– Им тоже.
Ничего полезного ему найти не удалось. Денег у мертвецов не было, только пища, которую он сложил в серый мешок и подал Витусу.
– А если отравлено? – Витус брезговал принимать пропитание, украденное у мертвецов.
– Ты первый отведаешь, – сказал Альтаир. – Вино же пригубил. Так что не корчи из себя святошу и бери. Ничего постыдного здесь нет.
– Я не пил, – обидчиво промямлил тот, принимая мешок. – И ты это знаешь.
Наставник встал напротив тела женщины и замер, закрыв при этом глаза. Он прикоснулся двумя пальцами, указательным и средним, ко лбу, а затем к сердцу. Витус поступил точно также.
Задерживаться не было необходимости. Они покинули злосчастное место с необычайной бдительностью и хладнокровием.
Вечерело. Передвигаться в потёмках было крайне опасно. Собратья заночевали возле маленького лесного околка, предварительно напоив четвероногих друзей из родника, попавшегося им на пути. Устраивать возле него привал они не стали: кто-то мог знать о нём и, стремясь утолить жажду, наткнуться на спящих путников. Чтобы исключить такую вероятность, ими было принято решение отдохнуть в другом местечке.
Разводить костёр не стали: его могли заметить издалека. Перекусили соратники всухомятку тем, что выпало с повозки.
– Утром ещё раз напоим, – Альтаир высыпал на траву овса. – Своей кобыле насыпь.
Витус лежал, подложив под голову мешок с кормом. Собрата он не услышал, так как размышлял о смерти и жизни после неё.
– Оглох? – наставника раздражала беспечность ученика.
После повторного обращения, тело Витуса начало лениво приподниматься. Альтаир, с ярко выраженным недовольством, глянул на него. Поймав осуждающий взгляд, тот прибавил резвости своим вялым движениям.
– Ещё раз такое увижу, сделаю вывод, понял?
– Да, – досадливо промычал Витус.
Его недовольство было вызвано не словами старшего собрата, а призрением к собственной слабости. Последние события глубоко проникли ему в голову. Оторванная конечность ребёнка стояла перед глазами, словно он и не покидал того места.
– Прости, – голос Витуса стал более живым.
Альтаир, снимающий с лошади лишний груз, взглянул на товарища.
– Если ты от такого треснул, то тебе не место в наших рядах.
– Я видел вещи и похуже, – сказал Витус. – Просто… не знаю, что на меня нашло.
– Избавься от этих мыслей, они уничтожают тебя. Проку от них никакого.
– В этом то и проблема. Их невозможно прогнать.
