После того как Хуррам ушел, падишах вышел на джароку. Плац уже опустел. На Джамне он увидел цепочку слонов, которых вели на водопой из
– Светлейший, – начал свой отчет Камран Икбал. Солнце Декана нещадно палило красный шатер, в котором на низком диване сидел Хуррам, окруженный своими старшими офицерами. – С тех пор как мы освободили территорию вокруг Манду, войска Малика Амбара отступают перед нашими передовыми отрядами. Они все еще двигаются вдоль реки Бари, придерживаясь ее западного берега и направляясь на юг. Сейчас они находятся менее чем в двадцати милях от своей собственной территории.
– Отлично. Это значит, что мы кое-чего достигли с того момента, как начали наше преследование из Бурханпура, – отозвался сын падишаха. – Но этого недостаточно… Есть ли наши войска между противником и цепью высоких холмов, по которым проходит граница между нашими землями?
– Нет, светлейший. Там всего несколько отрядов наших разведчиков, которые не смогут задержать войска Амбара.
– Я так и думал. Абиссинец вновь переиграл нас. Несмотря на все наши усилия, мы так и не смогли отрезать его от границы и заставить встретиться с нами на той территории, которую мы сами выберем. Такое впечатление, что он предвидит каждый наш шаг.
– Но мы побеждали его людей во всех наших стычках с ними и смогли отрезать его от тех мест, где есть что пограбить. Более того, мы смогли вернуть часть награбленного, – заметил Камран Икбал с ноткой гордости в голосе, а другие офицеры с готовностью закивали в его поддержку.
– Все так, но я хочу большего, чем просто отразить его угрозу. А сейчас я боюсь, что через пару дней он опять вернется в знакомые ему горы и его будет невозможно вытащить на решающую битву, – заметил Хуррам, безуспешно стараясь скрыть свое разочарование. Накануне вечером он пожаловался Арджуманд, что у него такое ощущение, будто среди его людей есть шпион Малика Амбара.
– Но разве в этом случае он не постарался бы неожиданно напасть на тебя и разбить, вместо того чтобы постоянно отступать? – возразила его жена. Возможно, она права, успокаивал сам себя Хуррам.
– Светлейший, один из наших самых надежных разведчиков докладывает, что милях в десяти от того места, где сейчас находятся войска неприятеля, река резко поворачивает на запад, – прервали мрачные размышления шахзаде слова Камрана Икбала. – Может быть, стоит попытаться загнать его в угол на этом изгибе?
– Может быть, но все зависит от того, какая там почва. Она не слишком болотистая, а?
– Нет. Там есть несколько песчаных банок, которые можно было бы использовать как какую-то защиту, но они достаточно низки, и их не так много.
– Тогда, может быть, стоит рискнуть… – Настроение Хуррама улучшилось. – Когда Малик Амбар должен там появиться?
– Завтра, часов в десять утра – если он разобьет лагерь, как всегда, около девяти сегодня вечером.
– Тогда нападем на него там. Удвойте наши охранные пикеты, чтобы разведчики Амбара не могли подобраться достаточно близко и рассмотреть наши приготовления. Для безопасности мы займемся ими после того, как наступит ночь.
На следующее утро Хуррама охватили одновременно страх и возбуждение – он всегда испытывал их перед началом битвы. Все остальные чувства покинули его, когда он галопом скакал по песчаной почве в сторону позиций Малика Амбара в излучине реки. Казалось, враги так и не заметили их ночных приготовлений – но передовая группа его боевых слонов успела пройти только половину того десятимильного отрезка пути, который должен был привести ее к повороту реки, а на нее уже напали передовые разведчики Малика Амбара. И хотя стрелки на хаудахах смогли застрелить трех разведчиков, по крайней мере двое других успели ускакать в сторону колонны войск Амбара, так что он узнает об их наступлении за час до того, как оно начнется. «Может быть, я был не прав, отказавшись от использования только кавалерии», – подумал Хуррам. Но в таком случае ему могло не хватить огня легкой артиллерии, расположенной на слоновьих платформах. Да и сами громоздкие животные на удивление быстро двигались размашистыми шагами, лишь немного отставая от всадников.
