Этому приему научил Лео один олдовый из Москвы, который с месяц тусовался в "Сайгоне". Звали олдового Джоном, несколько дней он вписывался у Лео, пока предки не начали возбухать.
Ох, о многом они за те несколько дней с Джоном переговорили. Несмотря на то. что разница в возрасте у них была целых семь лет, олдовый говорил с Лео на равных. О своих странствиях рассказывал, о Боге много говорил.
Лео он таким и запомнился: русая бородка, глуховатый тихий голос. Очень голубые внимательные глаза.
А потом вдруг Джон исчез. Как сквозь землю провалился. Может, с травкой его прихватили - водилась у Джона "травка", - а может просто ушел по трассе.
Так или иначе, но на проходной к Лео никогда никто не цеплялся. Даже несмотря на хайр. Привыкли.
Вообще-то на все надо смотреть диалектически. Сгущение ян всегда рождает инь. И наоборот.
Завод, на котором ныне трудился Лео, был режимным. "Ящиком". В первый день Лео неприятно резанул глаза угрюмый бетонный забор, огораживающий территорию завода, с колючей проволокой по верху. И проходная, пожирающая утром толпы зачуханных людей, а к вечеру выплевывающая их такими же зачуханными.
А потом, через месяц-другой, пришло понимание. Все эти заборы. колючки - все это - просто майя. Хрень собачая, которой совок отгораживается сам от себя. Потому что все эти колюче-бетонные страшилки, все эти режимные бойницы-амбразуры обращены вовне. А внутри ты сам себе хозяин. Хоть на голове ходи. И вся эта режимная лабуда будет тебя от внешнего мира оберегать. Потому что "ящику" - порождению совка, этот самый совок нужен от сих до сих. И не более.
Это все фигня насчет развитого социализма. Лукич со своей якобы проницательностью облажался по самое "не могу". А вот Усатый - нет. Взял и построил индустриальный феодализм. А на Маркса он клал.
Нет никакого поступательного движения, никакого прогресса. Все по кругу ходит. Гуны крутятся в гунах, как в Упанишадах сказано.
Вот взять, к примеру, этот "ящик". Все как в Средние века. Есть большой феодал - директор. Он сюзерен. Есть вассалы - начальники цехов. Одни покрупнее, другие поменьше. Все построено на натуральном обмене: ты мне, я тебе. Сверху спускают барщину-план.
И - основа основ. Тот самый пресловутый принцип. "Вассал моего вассала - не мой вассал".
Обо всем об этом Лео вчера толковал с Маркизой-Херонкой. Допоздна бродили по городу и говорили, говорили.
Знакомы они с Херонкой были несколько лет. Ну что значит знакомы. Так привычное лицо в "Сайгоне". А потом как-то раз разговорились. Интересными друг другу оказались.
Тощая, как цапля, Маркиза-Херонка была кадром причудливым. Тусовалась в "Сайгоне", тусовалась в рок-клубе, еще Бог весть где. Знала в городе всех и вся. При этом было в ней нечто, резко отличающее от множества других системных герлиц. Потому что Маркиза не была системной. У нее была цель. Херонка хотела стать актрисой. Великой Актрисой Нового Экспериментального Театра.
Вот и вчера разговор крутился вокруг да около театра: Брехт, Арто, способы выражения. Потом Херонка вдруг перескочила на тему предопределения. Легко, перскочила, непринужденно, как у нее всегда бывает. Они с Лео брели вдаль Фонтанки, покуривая и неспешно беседуя. Потом Херонка вдруг вспрыгнула на парапет и пошла, балансируя.
- Руку дай, упадешь, - сказал тогда Лео.
- Не бойся. На тротуар падать невысоко, а в воду... Там же мелко, не утону. Максимум увязну. И ты сможешь меня спасти... Слушай, Лео, а ты в судьбу веришь.
- В смысле.
- Ну, в предопределение.
- Наверное.
Лео всегда ставила в тупик манера Херонки внезапно перескакивать с темы на тему. Моментом живет герла. Шла по набережной - об одном говорила. Вскочила на парапет - и тема другая.
- А я верю. - Херонка шла с закрытыми глазами. - Ты знаешь, а мне пару лет назад судьбу нагадали.
- Цыганка, что ли?
- Не хрена. Мажор!
- Кто-о?!
- Мажор, - убежденно повторила Херонка. - Только он спятивший был.
- Это как? - изумился Лео.
- А вот так. Представляешь, подваливает ко мне в "Сайгоне" мэн. Крутой такой мэн, весь в "фирму" упакованный. Мажор мажором. И с хайром вот такущим. Он у него в "хвост" забран был. И - ко мне. Мол, без денег, на мели сижу. А у самого глаза так вокруг и шарятся. Ну ладно, думаю, хрен с тобой, родной. Чуваков знакомых увидела, рублем разжилась. У самой-то, понимаешь, шаром покати. Короче, напоила мужика кофейком.
- А дальше? - спросил Лео. Они с Херонкой шли мимо завода шампанских вин. Проходная, увитая виноградом.
- Дальше-то. Пошли, говорю, покурим. Ну, значит, выходим. Тут мен, в карманах порылся, пачку вытаскивает. Блин, штатовские сигареты, я таких и не видела не разу. Забыла, как называется, красная такая пачка.
- "Мальборо" что ли?
