Вот и уехало. Вместе с охранниками - Гришей, Васей и Борисом, вместе с девочками-секретаршами, которых он любил иногда у себя в кабинете, как ему по званию положено, вместе с бухгалтером - серой мышкой, Греком к нему приставленной - все уехало - ту-ту!..
Убьют теперь. Ну, ясно, убьют. Так чего горевать? Все равно - от этих ребят не убежишь.
Сайгон.
Старые времена. Васька Леков - сколько вместе портвейна выпито,сколько раз он на его концертах квартирных, подпольных сидел. Правда, Васька - сука, его на Грека и вывел, сам того не желая... Да что теперь? Какая разница.
На дачу нужно ехать. Воздухом подышать. Посидеть на приступочке, не думая ни о чем, выкурить беломорорину-другую... Соседке - Верке подмигнуть, покалякать с ней...
Прошел по Рубинштейна, вышел на Невский.
Пересек Владимирский - как реку переплыл.
Вошел в знакомую дверь - сразу, не колеблясь.
И тотчас Сашу Царева обступил желтоватый тусклый свет, неясное мелькание лиц, краснеющие над стойкой автоматы-кофеварки. И запах.
Говорят, именно запахи острее всего будят в человеке воспоминания.
Будят - не то слово. Слишком слабое. Все шесть - или сколько их там у человека - чувств воспряли разом, пробужденные этим густым духом, почти вонью, пережаренного кофе "плантейшн". И еще примешивался неуловимый и не воспроизводимый потом нигде запах, застрявший в волосах и свитерах собравшихся. Сладковатый - анаши, кисловатый - старого пота.
И все это был "Сайгон".
Царев был дома. Среди своих.
И мгновенно окунулся в атмосферу полной свободы духа, ради которой, собственно, и ездил сюда все годы.
Вынырнул Витя-Колесо, вычленив Царева взглядом. Заговорил утробно-трепещущим голосом:
- С-с-слушай, м-мужик... д-д-д...д-добавь на коф...фе. Н-не хв-ватает...
Царев развел руками.
- Нету у меня. Самому бы кто добавил.
Витя понимающе закивал и куда-то унырнул.
Блин, неужели действительно так и не выпьет здесь кофе? Ведь это - в последний раз! В самый последний! В пост-последний!
Кругом тусовались. Аборигенов в толпе было немного - процентов десять от силы. Дремучие хиппи. Остальные в "Сайгоне" были посетители. Гости. Так называемые "приличные люди", интеллигентские мальчики и девочки, которым почему-то вольно дышалось только здесь. И совсем уже спившиеся персонажи. Но случайных людей здесь не водилось. Или почти не водилось.
Полутемные зеркала в торце зала отражали собравшихся, умножая их число вдвое. До какого-то года этих зеркал на было. на их месте находились ниши, где тоже сидели. Потом "Сайгон" на какое-то время закрывали. Делали косметический ремонт. Этот ремонт воспринимался городом очень болезненно. Видели в нем происки партии и правительства в лице близлежащего райкома. Знали бы, что их ждет через несколько лет! Но они не знают. Их счастье.
Одно время после косметического ремонта в "Сайгоне" не было кофе. Якобы в городе дефицит этого продукта. Якобы кофеварки сломались. Или еще что-то малоубедительное. Предлагали чай.
Брали семерной чай - издевательски. Мол, пожалуйста, чашку кипятку и семь пакетиков заварки. Спасибо.
С этим пытались бороться, наливая прохладную воду, чтобы чай хуже заваривался. Чайная эпопея продержалась не долее месяца, хотя оставила болезненную зарубку в памяти. Потом то ли сдались, то ли смилостивились вернули в "Сайгон" кофе.
После того достопамятного косметического ремонта и появились зеркала...
Кругом велись длинные мутные разговоры, безнадежно затуманивая и без того не отягощенные ясностью мозги. Рядом с Царевым кто-то пытался выяснить у кого-то судьбу какой-то Кэт. В беседу вступило еще несколько пиплов. Нить разговора была потеряна почти мгновенно. Даже Цареву, которому сейчас наплевать было на всех этих Кэт, через три минуты стало очевидно, что пиплы имеют в виду по крайней мере четырех девиц по имени Кэт. Судьбы и похождения этих Кэт в разговоре причудливо переплелись. Так, Кэт из Ухты однозначно не могла совершать подвиги, явно позаимствованные из биографии той Кэт, что тусовалась в Москве и была обрита наголо в КПЗ, причем злобные менты сперва поджигали ей хайр зажигалками, а потом уже брили электробритвой. Так и не разобравшись, о какой из Кэт, собственно, речь, пиплы плавно перетекли на совершенно иную тему.
Кругом звучали неспешные диалоги:
- Слушай, ты откуда?
- Из Лиепаи.
- А... Ты знаешь Серегу... Боба?
- А как он выглядит?
- Волосы светлые, бородка жиденькая такая... Он из Киева.
- А... Знаю конечно.
- Он опять в психушке.
- А... Слушай, ты знаешь Томми из Краснодара?
- А как он выглядит?
...Крошечная, очень беременная девица в феньках до локтей бойко поедала чахлый бутерброд и не без иронии рассказывала о потугах Фрэнка создать рок-группу. Мол, она уже перевела для него с английского очень классные тексты. И усилитель купили. На шкафу лежит, большой, как слон...
