– Бесплатная еда и ночлег, то же неплохо.– огрызнулся я, хотя знал, что на Серных Рудниках на еду и сон есть пару часов в сутки. Писал статью как то о плохом, на грани рабства, отношении к работникам. На рудники отправляли в основном должников и штрафников. На работы, не как преступника, а на отработку долга, на небольшие сроки. По итогам моего расследования оказалось, что это обычная каторга. Шум, конечно, я поднял, но сильно сомневаюсь в изменениях.
– Помнишь ведь, это был последний шанс.– Не поворачиваясь добавил Иван.
Последний шанс…
Мы работали репортерами в Имперской Газете. Часть издания отводилась новостям, новым указам, новым достижениям, а часть жизни Общества. У меня была своя колонка, которую я заполнял расследованиями громких происшествий и социальных несправедливостей. Иван вел колонку достижений науки, и её верховенства над магией.
Нашу газету читал сам Император, и Шеф, главный редактор, был вписан в Сиятельный круг общения. Нашу газету читал Канцлер, глава Порядка, в основном его интересовала моя колонка и каждым героем моих репортажей уже интересовались Власти. Иногда, даже результативно. Нашу газету читал Верховный Маг и Министр Просвещения, все статьи Ивана вызывали широкий резонанс. Шеф называл нас двумя слитками золота на куче окисленной меди.
В рабочую неделю мы с Иваном выбирали какой-нибудь шедевр виноделия для дегустации в общем, семейном кругу, по выходным, называя это «культура пития». Играли в настольные игры, шутя мусолили городские сплетни, мечтали… Их дети, Маша и Витя, играли с нашим Дракулом. У нас с детьми как то не задалось, поэтому завели огромного кота. Откуда взялось его прозвище уже и не помню.
Идеальная работа, с уважаемым положением, квартира в квартале Феерия, добрая жена, суетной пушистый кот…
Потом я начал дегустировать и среди рабочей недели, особенно когда заканчивал очередной репортаж. К выходным советовал Ивану, что брать для «культуры пития».
Всё чаще и чаще.
Сначала как то перестали встречаться в общем кругу, потому что к выходным я уже был задегустирован так, что о настольных играх можно и не вспоминать.
И однажды жена собрала мой саквояж с панталонами и зубным порошком и поставила его у входа. Правда, на дорожку, положила бутыль с крепким, смородиновым вином. Золотая женщина, хоть и не совсем человек.
К тому времени Иван стал помощником редактора, квартиру ему дали побольше и поближе к редакции. И у него нашелся лишний чулан для меня, с условием трезвого проживания.
Которое я не выполнил.
Пришлось съехать на Страдальческую Площадь, рядышком с сеттельментом Белые Розы. Которая отличалась от трущоб отсутствием дыма и копоти от фабрик и ночлежками с газовым освещением. Было ещё одно отличие, трехэтажные дома, с маленькими комнатками, были разноцветные. Розовые, синие, зеленые. Разные. В отличии от убогой серости сеттельмента. И небольшой, но шумный, базарчик с овощами и молочкой, по центру площади. Местечко для нижесреднего класса, которому до отребья пару шагов.
Куда то, странным образом, пропали все происшествия и социальные несправедливости, и форинтов становилось все меньше и меньше. А тут ещё и плата за хибару добавилась. На шедевры виноделия не стало хватать. Решил дегустировать более прозаичные напитки. А где взять дешёвое пойло? Конечно в ближайшем, за будкой жандармерии, кабаке.
Постепенно порочный, темный квартал затянул. Облезлые кабаки, закопченные на фабриках собутыльники, дешёвая марсалыга, скоротечные знакомства с Безликими Девками. Почему безликими? Да потому что их лица никто, никогда не запоминал…
Вот такая «культура пития»
Но я знал много тайн Столицы и окрестностей, совал свой нос туда, куда нормальный человек не наступит. У меня было чутьё и учитель, который всё ещё верил в меня…Мне дали последний шанс. Статью-расследование написать… Про что? Забыл. Помнил только, пока шёл за спиной Ивана, где у меня притарен штоф с пойлом…
Когда мы вышли из темных подворотен на мостовую, и до парового фаэтона Ивана осталось несколько шагов, на нас напали.
Двое. Один встал спиной ко мне. Только темный, в предрассветных сумерках, капюшон увидел. Второй, стоя за спиной, обхватил меня крепко и я почувствовал как холодное лезвие вошло мне в шею, под ухом.
Первый резко повернулся. Маска на лице, только ярко-зеленые глаза. До того яркие, что казалось, светились.
Меня замутило. То ли от этого проникающего взгляда, то ли от ножа, начинающего вскрывать мне горло.
– Стой! Этот нам не нужен.– Хватка ослабла и они исчезли.
Всё произошло так быстро, что я даже испугаться не успел. Хотя, пьянство и не добавляет быстроты реакции.
Впереди, сидящий на мостовой, Иван, с понурой головой, будто задремал.
– Иван…– тихо позвал я.
Теплая, нет, скорее горячая кровь потекла по моей шее, пропитывая давно не стираную рубаху.
И тут меня стошнило. С диким кашлем и соплями. С такими спазмами, что казалось что я вывернусь наизнаку. Блевал долго, целую вечность.
Когда, наконец, немного успокоился, полусогнутый, я подошел к Ивану.
