Дамблдор опустил и сложил газету, наблюдая с того места, где он сидел в середине главного стола, как его многочисленные ученики рассаживаются вдоль длинных столов факультетов, готовясь к пиру в честь возвращения с каникул.
Итак, Слизерин начал строить свою собственную крепость всего в нескольких сотнях километров от Хогвартса. Это была ситуация, которая требовала тщательного рассмотрения. К счастью, он знал несколько человек, на которых можно было положиться в этом деле. Его мнение о Слизерине постоянно менялось, и он никак не мог понять, что же он думает об этом человеке. Иногда Слизерин казался просто ещё одним политиком, хотя и отказывающимся показать своё лицо, а иногда он казался... кем-то другим... кем-то гораздо, гораздо хуже — и незнание того, кем именно, сводило Дамблдора с ума.
Этот человек пытал тех, кто переходил дорогу тем, кого он защищал, о чём свидетельствовало его обращение с юным Вольфом. Он с радостью использовал для своих нужд тех, кто был наиболее уязвим, как показали его вассальные отношения с Грейнджерами и его покупка и принуждение к исполнению ужасного аморального долга магглорожденной проститутки. И он получал удовольствие от того, что безжалостно манипулировал событиями ради своей собственной выгоды, как показало его — и это почти наверняка было его — удушение всего британского рынка специфического лекарственного растения, свежей мандрагоры, просто чтобы не допустить Северуса к каким-то неизвестным махинациям, в которые тот играл. Альбус зашел так далеко, что послал своего собственного агента найти независимого поставщика растений и контрабандой переправить их партию в страну.
Однако самой неприятной вещью, которую сделал Слизерин, был запрет домашним эльфам Хогвартса шпионить за учениками — мастерски сыгранный ход, использующий все три главных семейства Темных, Серых и Светлых, сумевший, пусть и ненадолго, объединить их всех против него.
Прямо сейчас Дамблдору нужна была информация о некоем Гарри Поттере, и отсутствие помощи от эльфов раздражало его. Призраки отказывались шпионить для него, а картины приносили лишь ограниченную пользу. Ирония судьбы заключалась в том, что Слизерин неосознанно лишил его самого лучшего инструмента, предназначенного для того, чтобы Гарри Поттер не приблизился слишком близко к этому Лорду-в-маске.
242/430