— Я не видел смысла в том, чтобы вторая половина нашего разговора стала известна другим.
У Гермионы появилось тревожное чувство.
— Ну, так и что? — она посмотрела на единственный выход из класса, удручающе далекий, между которым и ней как раз и стоял Малфой.
— Как я уже сказал в поезде, я не желаю, чтобы меня обвинили в нападении, даже как несовершеннолетнего — это было бы неприлично для человека в моем положении.
Гермиона фыркнула.
— Но это ничего, потому что после консультации с моим адвокатом, — и он произнес слово "адвокат" так, как другие люди могли бы сказать: "особняк" или "бриллианты", или "пятизвездочный роскошный круиз", — я нашел решение.
Гермиона крепче сжала свою палочку. Происходящее ей всё сильнее и сильнее не нравилось.
Драко прочистил горло.
— Одну минуту, дай-ка мне запустить на полную свою окклюменцию... — его глаза то входили, то выходили из фокуса. — А, вот и она. Статья шестьдесят семь, пункт четыре-а закона о магических преступлениях и насилии тысяча семьсот семьдесят восьмого года. Министерство ведёт и распространяет в магическом обществе список заклинаний, использование которых против других лиц не считается нападением, если только оно не приводит к нанесению тяжких телесных повреждений, как это определено в пункте один-а статьи сорок восьмой закона. — Усмешка Малфоя превратилась в полноценную ухмылку. — Случай с розыгрышем.
Разум Гермионы перезагрузился.
— Розыгрыш? — она моргнула. — Ты, наследник Драко Малфой, из благородного рода Малфоев, ведущей семьи Тьмы, и самый самоуверенный и претенциозный человек на планете, планируешь использовать заклинания, предназначенные для шуток? — последнее было сказано с полным недоверием.
— Должен сказать, что этот список стал для меня настоящим открытием — я провел большую часть зимних каникул, перечитывая его.
Гермиона стиснула зубы вместе.
— Это большая честь для меня.
Малфой ухмыльнулся и достал из внутреннего кармана мантии клочок пергамента.
— Послушайте вот это — "заклятие болтающейся ноги" — поднимает беспомощную мишень в воздух и раскачивает её на одной ноге. Или вот это — "проклятие мата" — заставляет мишень периодически выкрикивать громкие ругательства в течение всего времени действия проклятия, — он посмотрел на нее с усмешкой. — Должно быть, это очень неловко.
Гермиона прищурилась.
— И самое лучшее во всём этом то, что ты можешь дать отпор только своими собственными заклинаниями, предназначенными для розыгрышей, иначе у тебя будут большие неприятности, маленький вассал. Интересно, сколько шуточных заклинаний розыгрышей знает чопорная и правильная принцесса грязнокровок?
Гермиона снова нахмурилась. Ответ был "ни одного", и они оба это знали.
247/430
— А вот и ещё лучше, — продолжил он. — Заклятие постановки на место — заставляет цель ходить на четвереньках в течение всего времени действия заклинания. Ха! А это — моё любимое — заклятие девичьего позора, меняет цвет волос жертвы, чтобы он соответствовал цвету её трусиков.
Гермиона застыла в ужасе.
Малфой поднял голову и ухмыльнулся.
— Естественно, оно действует только на ведьм.
Вдруг в её сторону полетела желтая молния, и она едва успела вовремя поднять щит. Ещё одна желтая молния ударила в её щит, и она отчаянно толкнула в него ещё больше магии. Молния за молнией врезались в него, и Гермиона знала, что если она не выберется оттуда в ближайшее время, то её щиты рухнут, и в тесном и переполненном пространстве класса она не сможет увернуться и будет быстро загнана в угол, совершенно беспомощной.
Сердце бешено колотилось в панике, она бежала прямо на Малфоя и мимо него, бросаясь к двери и дергая за дверную ручку, а Малфой всё смеялся и смеялся, посылая заклинание за заклинанием в её быстро слабеющие щиты. Она рывком распахнула дверь и побежала по коридору, сопровождаемая завывающим от смеха Малфоем, который осыпал её заклинаниями всю дорогу до гостиной Слизерина, заполненной ухмыляющимися студентами, прежде чем она, наконец, ворвалась в святилище женского общежития и захлопнула за собой дверь. Гермиона рухнула на свою кровать и сердито забарабанила кулаками по подушке, глаза слезились от унижения, смех Малфоя не переставал звенеть в её горящих от стыда ушах.
Прошло несколько минут, и она медленно перестала взбивать подушку и вместо этого прижала её к груди.
— Гермиона?
Её заплаканное лицо медленно поднялось с простыней и повернулось к знакомому голосу.
Дафна стояла в дверях спальни, в полном шоке смотря на неё.
Гермиона громко всхлипнула и вскоре оказалась в утешительных, но довольно неуверенных объятиях своей подруги-соперницы.
— Что случилось? — спросила Дафна, пытаясь удобнее устроиться на кровати.
Гермиона рассказала ей всё.
Дафна холодно кипела от ярости.
— Вот ублюдок! Что ты собираешься с этим делать?
Гермиона уставилась в пол.
— Я... я не знаю. Может быть, нам следует спросить нашего Лорда.
Дафна помолчала, потом хихикнула.
— В этом нет необходимости. Мы обе точно знаем, что он нам ответит.
Гермиона подняла голову и на мгновение задумалась. Затем её лицо посуровело, и она кивнула.
