— Веритасерум, — хмыкнул Гарри. — И ни Волдеморт, ни Квиррелл не являются главами благородных родов, так что у них нет защиты от этого, — он ухмыльнулся. — Довольно хитро. Так что, скорее всего, это тест на детекторе лжи с определенными запрограммированными ответами, предоставляющими доступ в соседнюю комнату, — он на мгновение замолчал. — Или, конечно, просто яд.
— Двое из нас входят в благородные рода, — подсказала Дафна.
— Да, мне стоит подумать об этом. Очевидно, что тот из нас, кто встанет перед этой штукой, должен быть под мантией и с измененным голосом. Было бы довольно неловко, если бы статуя передала Дамблдору, что одному из нас разрешен доступ в соседнюю комнату.
— Это было бы крайне плохо, — послышался голос Гермионы.
Гарри кивнул.
— Кажется, в соседней комнате, Дафна.
Дафна переместила глазное яблоко через дверь рядом с массивной статуей в соседнюю комнату, и дюжина дверей внезапно появилась перед ней, но что-то было не так. Потребовалось какое-то время, чтобы понять, что именно она видит.
— Зеркала?
— Зеркала, — согласился Гарри.
Комната была заполнена сотнями зеркал, все они были богато украшены, выглядели старыми и были наклонены так, чтобы отражать миллиард отражений от всех других зеркал, создавая запутанный лабиринт образов, который растягивал её большое зеленое глазное яблоко в бесконечность. У каждого зеркала была совершенно одинаковая табличка внизу. "Erised stra ehru oyt ube cafru oyt on wohsi".
— О, Мерлин, — прошептал Гарри. — Должно быть, Дамблдору потребовалась целая вечность на то, чтобы всё это устроить. Неужели этому человеку не на что больше время тратить?
— Гарри? — спросила Дафна. — Что это такое?"
— Я думаю, что они должны быть копиями зеркала Еиналеж, хотя насколько точно они похожи на оригинал, мы сможем сказать только тогда, когда действительно окажемся здесь. Но в прошлый раз оно было в единственном экземпляре.
— Это последняя комната, — сказала Дафна, оглядываясь. — Камень где-то здесь?
— Камень спрятан в настоящем зеркале... наверное. В прошлый раз Джону удалось каким-то образом извлечь из него камень. Позже Волдеморт предположил, что зеркало воспринимает намерение, поэтому только тот, кто хочет найти камень, но не использовать его, сможет его достать.
— А это не будет проблемой? — спросил голос Гермионы.
— Надеюсь, что нет, — улыбнулся Гарри, — у меня есть план. Дафна? Ты можешь проверить края комнаты?
Дафна переместила глазное яблоко туда, куда просил Гарри, и тут же увидела что-то знакомое.
Гарри расхохотался.
Дафна вытаращила глаза. Рунные камни. Точно такие же миниатюрные рунические камни Гарри всегда использовал для своих импровизированных чар Фиделиуса.
Гарри усмехнулся:
— М-м-м... Это должно дать нам некоторые возможности.
— Что? — нетерпеливо спросил голос Гермионы. — Что нам теперь нужно сделать?
272/430
Гарри покачал головой.
— Просто... Просто дай мне немного времени подумать, ладно?
Дафна услышала, как надулась Гермиона.
— Да, Гарри.
* * *
Следующие несколько дней Гермиона была в полной боевой готовности. Дамблдор, казалось, не делал никаких подозрительных движений, хотя Гарри не раз ловил на себе его пристальный взгляд во время ужина. Неудивительно, что, с учетом причиненного ущерба, новость об инциденте распространилась по всему замку; никто не знал, чему верить, но общее мнение состояло в том, что у Гарри Поттера произошел особенно разрушительный выброс случайной магии, и ему пришлось провести ночь в Больничном крыле в целях выздоровления.
Многие хаффлпаффцы и гриффиндорцы относились к Гарри как к бомбе, которая может взорваться в любой момент. Большинство равенкловцев были более заинтересованы в том, чтобы понять, что же вызвало это событие. Слизеринцы, напротив, взяли за привычку хлопать своего однокурсника по спине и поздравлять его, обычно делая замечания типа: "задай им жару на дуэльном турнире, Поттер".
Именно так обстояли дела, когда Гермиона подошла к самому концу интересной дискуссии о культуре, сопровождающей случайную магию, с членами недавно так названного "клуба Основателей", как раз перед началом их следующего учебной встречи, для членов которого у неё был особый сюрприз.
Сидя на письменном столе, Софи лениво болтала ногами.
— Но почему это так важно? Если они могут проверить на волшебство, просто заставив ребенка открыть упаковку шоколадной лягушки…
Гермиона пожала плечами.
— Это не столько вопрос "обладает ли наш ребенок магией", сколько вопрос "насколько сильным может быть наш ребенок". Особенно старые рода остерегаются сильных выплесков магии или появления уникальных талантов, таких, как метаморфизм или провидчество.
— Думаю, в этом есть смысл.
Кевин Энтвисл и Джастин Финч-Флетчли кивнули.
Дверь открылась, и вошел Дин Томас.
— Я что, опоздал?
— Нет, — Гермиона встала и вытащила из кармана свой сжатый сундук. — Ты как раз вовремя. — Она поставила сундук на пол и увеличила его. — Но прежде, чем мы начнем сегодняшнее занятие, мне нужно кое-что вам сказать.
Дин Томас пересек комнату и сел.
Гермиона глубоко вздохнула.
— Вы знаете, что мы начинаем изучать окклюменцию?
