В результате национал-социалистическая экспансия не затронула и левые партии рабочего класса, хотя в них социал-демократы постепенно уступали позиции непримиримо радикальной Коммунистической партии. Zentrum с его аналогичным построением политики как общинного выражения католической веры остался относительно незатронутым. Левые партии рабочего класса тоже не пострадали, хотя социал-демократы постепенно уступали позиции непримиримо радикальной Коммунистической партии. В результате растущей поляризации между буржуазным средним классом и радикально настроенными рабочими нацистская и коммунистическая партии набрали более половины всех голосов на выборах в рейхстаг в июле 1932 г. и вместе получили большинство мест. Поскольку обе партии были решительно настроены на уничтожение Веймарской республики (и, соответственно, друг друга), собрать парламентское большинство, которое могло бы соответствовать демократическим нормам, не представлялось возможным. К этому моменту надежды на возрождение стабильной основы веймарской демократии практически не было, даже если бы президент Гинденбург и его советники захотели реализовать этот проект.
Избирательная конкуренция в Веймарской республике основывалась прежде всего на оккупации и связанных с ней экономических интересах. Хотя существовали и другие узкоспециальные апелляции к религиозной принадлежности, женщинам и молодежи, сила партии обычно основывалась на материальных проблемах, связанных с оккупационными и классовыми характеристиками ее членов. В рамках этой сильно раздробленной партийной системы, однако, существовали широкие классовые категории, которые в значительной степени определяли восприятие как партий, так и избирателей. Так, большинство немцев относилось к так называемому «низшему классу», состоящему из рабочих, крестьян и других людей с небольшим достатком и доходами. Кроме 55 % населения, относящегося к этому классу, еще 43 % составляли представители различных слоев «среднего класса»: белые воротнички, мелкие собственники, землевладельцы и те, кто жил скромно за счет своих инвестиций или собственности. Оставшаяся небольшая часть составляла элиту страны: титулованное дворянство, владельцы и директора крупных корпораций, профессорско-преподавательский состав крупнейших университетов, а также высшие слои общества.
Наименьшие результаты национал-социалистическая партия показала среди промышленных рабочих в крупнейших городах Германии. Однако вероятность того, что квалифицированные рабочие проголосуют за национал-социалистов и станут активными членами партии, была значительно выше, чем у неквалифицированных рабочих.
Среди обширного и разнообразного немецкого среднего класса нацистов особенно сильно поддерживали владельцы мелких предприятий, мелкие фермеры, лавочники, которым было трудно конкурировать с крупными универмагами, ремесленники, низшие слои белых воротничков, пенсионеры и люди со скромным достатком, которые жили в основном на доходы от своих финансовых активов и недвижимости. Как отмечал Карл Бракер, ориентация на средний класс отразилась и на составе 107 нацистов, избранных в рейхстаг в 1930 г.: «шестнадцать из них имели торговое, ремесленное или промышленное образование; двадцать пять были служащими; тринадцать — учителями; двенадцать — государственными служащими; пятнадцать — партийными функционерами; восемь — бывшими офицерами; двенадцать — фермерами; один — священнослужителем и один — фармацевтом». К 1932 г. в число 230 делегатов от национал-социалистов входили «fifty-five служащих или рабочих, fifty фермеров, сорок три представителя бизнеса, ремесла и промышленности, двадцать девять партийных функционеров, двадцать государственных служащих, двенадцать учителей и девять бывших офицеров».
Однако сила нацистов в среде среднего класса Германии варьировалась по двум косвенным признакам: В сельских районах партия была гораздо сильнее, чем в крупных городах, а среди протестантов нацисты имели гораздо лучшие показатели, чем среди католиков. Более того, в крупнейших городах Германии голоса нацистов существенно коррелировали с классовой принадлежностью: элитные районы давали партии наилучшие результаты, за ними следовали районы среднего класса, а рабочие кварталы оставались позади. Хотя многие представители высшего класса и элиты поддерживали нацистов, формально не вступая в партию, открытая аффилиация значительно возросла в период, непосредственно предшествовавший приходу нацистов к власти.