В январе 1786 г. законодательный орган созвал совместное заседание штатов «для рассмотрения вопроса о том, насколько единая система торговых правил может быть необходима для их общих интересов и постоянного согласия». По итогам заседания съезд должен был разработать поправку к Уставу, которая затем рассматривалась бы в обычном порядке (сначала в Конгрессе, а затем в штатах). Когда только девять штатов назначили уполномоченных на съезд, перспективы эффективного действия показались туманными. Они стали еще более туманными, когда в Аннаполис прибыли уполномоченные только от пяти из девяти штатов (два из них прислали только «неофициальных наблюдателей»). 11 сентября члены комиссии приступили к обсуждению, но, понимая, что малое количество участников может нанести ущерб их усилиям, 14 сентября они созвали еще один съезд «для выработки дальнейших положений, которые покажутся им [делегатам этого второго съезда] необходимыми для того, чтобы сделать конституцию федерального правительства адекватной потребностям союза». Этот съезд должен был собраться во второй понедельник мая следующего года. Формально этот призыв был адресован только штатам, представленным в Аннаполисе (Делавэр, Нью-Джерси, Нью-Йорк, Пенсильвания и Вирджиния), но, якобы из вежливости, письма были направлены также восьми штатам, не принявшим участие в съезде, а также в Конгресс. Почти половина членов Конгресса 1786 г. были новичками в палате, и посещаемость была низкой; Руфус Кинг из Массачусетса жаловался, что девять штатов присутствовали только в три дня с октября 1785 г. по апрель следующего года. С ноября 1786 г., после заседания Конвента в Аннаполисе, по август 1787 г., перед самым завершением работы Конвента в Филадельфии, делегации четырех и более штатов отсутствовали все дни, кроме трех.
Отсутствие на рабочем месте сделало институт практически полностью бездействующим.
21 февраля 1787 года Континентальный конгресс, действовавший в соответствии со статьями Конфедерации, принял резолюцию, в которой говорилось следующее:
По мнению Конгресса, целесообразно, чтобы во второй понедельник мая следующего года в Филадельфии состоялся съезд делегатов, назначенных несколькими штатами, с единственной и явной целью пересмотра Статей Конфедерации и представления Конгрессу и законодательным органам нескольких штатов таких изменений и положений, которые, будучи согласованы в Конгрессе и утверждены штатами, сделает федеральная Конституция, адекватная условиям правительства [Конфедерации» в оригинале] и сохранению Союза.
В период с сентября 1786 г. по февраль 1787 г. восстание Шейса изменило мнение многих членов Конгресса и отдельных штатов, и они, пусть и неохотно, поддержали предложенный съезд.
Комитет, назначенный для рассмотрения вопроса о целесообразности проведения конвента, лишь вскользь (одним голосом) рекомендовал Конгрессу направить призыв штатам. После того как Конгресс ограничил предлагаемый съезд пересмотром Статей и внесением поправок в соответствии с обычным порядком, восемь из девяти штатов, присутствовавших на съезде, одобрили этот призыв.
До того как Конгресс принял решение, только семь штатов заявили о своем намерении направить делегатов в Филадельфию. После одобрения Конгрессом еще пять штатов назначили свои делегации. Только Род-Айленд, получив довольно значительное большинство голосов в своем законодательном органе, отказался от участия. 28 марта после долгих уговоров и уговоров друзей и советников Джордж Вашингтон согласился отправиться в Филадельфию во главе делегации Виргинии. Его согласие было получено уже после того, как на призыв откликнулись десять штатов (Коннектикут и Мэриленд также были очень близки к тому, чтобы откликнуться).
Ван Клив описывает одобрение Конгрессом Филадельфийского конвента как «окончательное голосование «против» Статей Конфедерации». Континентальный конгресс решил отказаться от участия в управлении государством только потому, что считал себя неспособным проводить государственную политику, обеспечивающую эффективное управление. Конвенция в Аннаполисе также обошла стороной Конгресс, который, согласно Уставу, был единственным институтом, способным предложить реформу. Любопытно, как основатели могли одновременно апеллировать к политической легитимности в смысле личного исполнения (как бы ни была изменена) воли народа, а также, по крайней мере, явно подразумевая, признавать, что эта воля создала политическую невозможность (т. е. неспособность Конгресса реформировать себя).