Чтобы не дразнить собак, мне следовало бы сразу уехать. Документы подписаны, поставки начнутся немедленно, деньги почти в кармане, и я чертовски близок к финансированию стены. Но чутье, старая деловая «чуйка», подсказывала другое. Чтобы Избранник не встретился с другим Избранником… Это вызывало недоумение, если не сказать, недоброе подозрение. Добавьте ко всей картине совершенно расслабленный, пофигистичный вид крестьян и настойчивость Теодора, с которой он пытался выпроводить «дорогого гостя», и меня начало подмывать горячее желание осмотреться.
Когда Теодор попытался проводить меня к выходу из ратуши, довольно просторного и элегантного здания, надо сказать, я остановился и повернулся лицом к лестнице, ведущей наверх. У её подножия стояли шесть стражников, выстроившись в два ряда по трое, лицом друг к другу. Прямо почётный караул какой-то.
— Знаете, я ценю сделку, которую Вы со мной заключили, — сказал я, — действительно ценю, но не могли бы Вы устроить мне небольшую экскурсию по вашей прекрасной ратуше? Уже поздно и опасно ехать по тракту домой.
— У нас есть замечательная таверна при въезде в город, — сказал Теодор, его лицо слегка побледнело, похоже, из экономического советника лжец вовсе никудышный. — Всё, что пожелаете, за счёт заведения, разумеется.
Я присвистнул, оглядываясь.
— А из чего сделаны эти полы? — спросил я первое, что пришло в голову, шаркнув ногой по идеально отшлифованному каменному полу. — Не мрамор случайно?
— Это оргренитовый камень, гораздо экономичнее мрамора, — ответил Теодор и положил руку мне на плечо, настойчиво подталкивая к выходу. — Может, пойдёмте?
Я ничего не сказал, решив подыграть.
Теодор слишком нервничал, чтобы делиться со мной правдой, так что придётся отложить расследование до позднего вечера, когда он успокоится и отправится спать. Поэтому я вежливо объявил, что благодарен за уделённое время, взобрался на Улыбку и скрылся в ближайшем лесу, чтобы переждать до наступления темноты. Со Стратегической картой скоротать время будет несложно.
Заодно и показатели проверю.
Под покровом тьмы, показавшейся мне чернее самой безлунной южной ночи, я проскользнул в Волчково. Стены тут, конечно, возвели… моё почтение, толстенные, высокие, не чета нашему забору в Весёлом. Но, как говорится, на всякую хитрую задницу найдётся болт с винтом. Дырок и лазеек хватало, особенно когда стражи вокруг, как ни странно, шаром покати. Честно говоря, я вообще сомневался, есть ли тут хоть где-то караульные. Пока крался к местной Управе, ни одного факела не заметил. Тишина, темнота, хоть глаз выколи. Прям идеальные условия для какой-нибудь диверсии… или для удовлетворения любопытства.
Такой, мягко говоря, пофигизм только подогревал моё любопытство. Что тут, блин, вообще творится?
Первая мысль, как у человека, прошедшего суровую школу девяностых, произошёл переворот. Может, местным надоела их правительница, госпожа Анна Вульф, и они её по-тихому упаковали в подвал?
А для внешнего мира — нате вам, всё чинно-благородно, нейтралитет, все дела. Заезжим Избранникам улыбаемся, киваем, даём что попросят, и машем вслед, лишь бы вопросов лишних не задавали. План, надо сказать, почти гениальный в своей простоте. Я и сам чуть не купился.
У самой Управы, правда, обнаружились два охранника.
Но толку от них было ровно столько же, как от козла молока. Стражники вытащили на улицу стол, расстелили на нём какую-то засаленную тряпку и резались в карты. Судя по воплям одного из них, проигрывал он по-крупному, спустив, похоже, месячное жалованье. Шум и гам стояли такие, что я под шумок спокойно залез в одно из окон первого этажа, благо все створки оказались гостеприимно распахнуты настежь типа для проветривания, выбирай любое. Безопасность уровня «проходной двор». У нас бы в ЗАО «Эол» за такое начальник охраны полетел бы с должности в тот же день без выходного пособия.
Чего я конкретно искал внутри, и сам толком не понимал, но решил начать с самого, по идее, охраняемого места, второго этажа. Внутри Управы тоже царила подозрительная тишина. Никакой охраны, если не считать одного мертвецки пьяного бедолагу, который кемарил на стуле у лестницы. Рядом валялась пустая бутылка из-под какой-то местной сивухи, запах которой бил в нос даже на изрядном расстоянии. Я аж забеспокоился. А что, если Избранницу Волчково не свои же повязали, а просто похитили? При таком-то уровне безопасности такое как два пальца об асфальт!
Я начал красться вверх по скрипучей лестнице, стараясь ступать как можно тише. И тут до меня донёсся звук: надсадный болезненный кашель, хрипы, явно женские. Кто-то страдал, и страдал по-настоящему. Послышался вскрик, но его тут же будто заглушили. Звук шёл из-за массивной металлической двери в конце коридора, из-под которой пробивалась полоска света. Я подобрался ближе и услышал приглушённый шёпот, а потом ещё один вскрик, оборвавшийся также внезапно.
