И такая у меня была! Ольга, старейшина, которая к этому моменту стала мне практически названной бабушкой. Женщина суровая с виду, но с добрым сердцем, которое она, правда, не каждому открывала. Частенько заявлялась ко мне в мою «контору», так я называл свой скромный кабинет в Администрации, с пирожками собственной выпечки. Ароматными, с пылу с жару, то с капустой, то с грибами.
Всё выспрашивала, не нужно ли чего её «внучку»-Владыке, не обижает ли кто. Она всегда голосовала за мои предложения вообще без вопросов, какая бы ситуация ни складывалась, даже если остальные смотрели на меня волками. Такая лояльность, конечно, не на пустом месте возникла, я не настолько наивен. Мне удалось капитально улучшить её жилищные условия с помощью плана строительства коммунального жилья, ну, типа многоквартирных домов по-местному, с общими удобствами и даже небольшими огородиками. Моё нововведение разом покончило с многолетней тоской и изоляцией, которые её донимали. Представляешь, сидела бабка одна в своей ветхой, покосившейся избушке, где ветер гулял по щелям, а тут и тёплый домик, и соседи, с кем можно словом перемолвиться, и какая-никакая движуха во дворе. Конечно, как ей не быть за всё это благодарной? И такая благодарность служила куда надёжнее любых политических убеждений.
У Ольги имелись подружки в совете, это точно, пару раз сам видел, как они шушукались после заседаний, но я сильно сомневался, что она сможет как-то серьёзно на них повлиять, продавить нужное мне решение. Для старых кляч, уж простите за мой французский, их место в совете являлось единственной отрадой, единственным способом почувствовать себя значимыми, вершительницами людских судеб, пусть даже в масштабах одной деревни. Отнять это у них всё равно что объявить войну, враждебное поглощение, так сказать, со всеми вытекающими последствиями в виде саботажа и закулисных интриг. К счастью, в «недружественных слияниях и поглощениях» я поднаторел ещё со времён своей бурной молодости в ЗАО «Эол», когда мы отжимали конкурентов по всей стране. Собаку, как говорится, съел, и не одну.
У каждого есть своя цена, своя слабость, свой «крючок», за который можно подцепить, продавив нужное решение. Мне просто оставалось выяснить, на что клюнет каждый из этих старейшин. Какой «золотой парашют», «опцион» или просто тёплое местечко им предложить, чтобы они свалили по-хорошему.
Но в одиночку провернуть такую операцию, такую многоходовочку, просто нереально. Тут необходим тонкий подход, разведка, сбор информации, а значит, мне понадобится привлечь помощь со стороны. Нужен верный человек, кому я мог бы доверить шпионить за старейшинами, собирать на них компромат, ну или хотя бы просто выяснить, чего их душа желает, о чём они шепчутся по вечерам в своих избах.
Мой кадровый резерв Специалистов для такого рода тайных операций, мягко говоря, оставлял желать лучшего. Не «Моссад» и не ФСБ, сам понимаешь, даже не захудалое частное детективное агентство. Тихон слишком прямолинеен и честен для таких игр, Кузьма тем более. Но имелся один кандидат, который потенциально мог мне помочь, хоть и кандидатура была, прямо скажем, мутная и ненадёжная. Наш деревенский колдун Фома.
Фома, иллюзионист с определёнными, надо признать, способностями, особенно когда трезвый, практически прописался в местной Таверне. Его пьянство уже выходило за все разумные рамки, превращаясь в хронический запой. Я выслушал уже не одну жалобу и от трактирщика, здоровенного мужика с вечно хмурым лицом, и от простых жителей на его, так сказать, «творческие выходки» под мухой. Вечно он там иллюзиями народ пугал: то чертей из-под лавки выпустит, то пауков размером с собаку на потолок спроецирует. Частенько случалось, что песни горланил дурным голосом, фальшивя на каждой ноте и доводя народ до исступления, а разок даже пытался расплатиться за выпивку какой-то светящейся фигнёй, которая через час превратилась в обычные камни.
Да, Фома был тот ещё алкаш, это факт можно сказать, медицинский.
Но, что характерно, и это меня всегда поражало, он становился трезв, как стёклышко, собран и деловит, стоило мне дать ему какое-нибудь конкретное задание. Серьёзно, этот мужик, казалось, был профессионалом высочайшего класса где-то глубоко внутри, под слоями перегара и саморазрушения, способным в нужный момент засунуть своё желание угробить печень куда подальше, лишь бы стать мне полезным. Или, может, он просто боялся потерять единственный источник хоть какого-то дохода и крыши над головой? Возможно, если я поручу Фоме это дельце, во первых, уменьшится количество жалоб на него, а во-вторых,, моё задание даст пропойце ещё несколько дополнительных лет, прежде чем его печень окончательно откажет и отправится в Вальгаллу для печёнок.
Ну что ж, вкладываемся в человеческое развитие, хотя, конечно, инвестиция рискованная.
