Но меня его стёб вообще не волновал от слова совсем. Пусть себе думает, что хочет, мне же лучше, если он меня за лоха держит.
Нет, у меня имелся план куда как круче, я разработал куда более тонкую игру. Настоящая ловушка для клоунов из Серебряных Шутов, которые решили, что могут меня доить. Капкан, можно сказать, с очень жирной и аппетитной приманкой.
Если Шутам, этим местным гопникам, удастся спереть хоть что-то из тех фургонов, хоть один сраный артефакт, то они, получается, обчистят не меня, Алексея Сергеевича Морозова, законного Владыку града Весёлого, а самих «Искателей Пути».
Такой вот поворот.
А это чисто юридически по внутренним бандитским правилам и неписаным законам будет считаться просто вопиющим нарушением, настоящим беспределом.
Одна шайка-лейка наехала на другую, да ещё и на поставщика, который, по слухам, связан с кем-то очень серьёзным.
Такое обычно не прощают, за такое и в бетон могут закатать, если тут, конечно, он есть. Ничего, найдут какой-нибудь аналог.
И вот тут-то я и смогу использовать свой козырь, как мощный рычаг давления. Быть может, провести конструктивные переговоры с Серебряными Шутами и убедить их раз и навсегда отвалить от меня и моего города. Найти компромисс, исключительно выгодный мне, разумеется.
А если они вдруг заартачатся, то бишь по самому хреновому сценарию упрутся рогом, то я просто настучу на них Гинти. И буду с попкорном, ну или с его местным аналогом наблюдать, как они там между собой разбираются, и как Шуты огребают по полной за свои художества. Пусть грызутся, как пауки в банке, мне это только на руку.
Меньше конкурентов — чище воздух.
Этот мой, без ложной скромности, гениальный план, конечно, требовал тщательного планирования, определённой доли обмана, ну, дезинформации, скажем так, для введения противника в заблуждение и, что немаловажно, способности отслеживать присутствие этих самых Шутов в моём граде Весёлом.
Нужно выяснить с точностью, есть ли у них тут свои «кроты», информаторы или просто люди со слишком длинными языками.
Первую партию товара Гинти обещал отправить лишь через две недели, что давало мне очень короткое «окно возможностей», чтобы разрулить возникшую проблему раз и навсегда.
Времени в обрез, как всегда в бизнесе, особенно когда на кону твоя репутация и безопасность активов. Ясное дело, я предпочитал разобраться с этим побыстрее, чем потом наблюдать, как Шуты продолжают тырить добро у меня и у моих людей, подрывая мою экономику и боевой дух населения. Хватит, натерпелись уже от всяких гастролёров, пора показать, кто в граде Весёлом настоящий хозяин, а кто так, погулять вышел.
По Еловому тракту я летел, оставляя за собой такой шлейф пыли, будто за мной гналась вся конница Чингисхана, ну или как минимум гружёный КАМАЗ по сухой просёлочной дороге только что промчался. Улыбка, мой старый боевой товарищ, после такой сумасшедшей скачки находился, мягко говоря, не в своей тарелке.
Вид у коняги был такой, будто он только что пробежал олимпийский марафон, причём с препятствиями, и он, похоже, больше не собирался двигаться ни на сантиметр дальше того места, где встал как вкопанный, прямо у ворот деревни, тяжело дыша и роняя пену с удил.
Забастовку объявил, паршивец лохматый!
— Ладно, ты только не паникуй, парень, спокойно, — пробормотал я, с трудом слезая с его взмыленной спины.
Ноги немного подрагивали от напряжения.
— Отличный забег, просто высший класс! Формула-1 отдыхает.
Я похлопал его по шее, чувствуя, как под ладонью подрагивает разгорячённая кожа, и вполне довольный скоростью доставки собственной тушки, оставил его отдыхать снаружи, щипать жухлую осеннюю травку. Пусть расслабится, бедолага, заслужил порцию овса и свежей воды. Улыбка только сердито фыркнул мне в ответ, зыркнув на меня своим большим карим глазом, видимо, всё ещё возмущённый тем, что я заставил его нестись как угорелого, словно на пожар. Ну ничего, привыкнет, я надеюсь, или придётся искать ему какой-нибудь специальный «допинг» для выносливости. Лошадиный, разумеется. Эффективность должна быть во всём.
Деревенька моя, которая теперь уже стала полноценным градом Весёлым, за время моего недолгого отсутствия почти не изменилась.
Всё та же знакомая, немного унылая картина, те же запахи дыма от очагов, кислой капусты и чего-то ещё неуловимо деревенского. Может, навоза?
Народ по-прежнему вовсю готовился к зиме: кто-то сосредоточенно латал дырявые крыши, утеплял щелястые стены своих домишек мхом и паклей, кто-то, кряхтя, таскал из леса дрова, складывая их в аккуратные высокие поленницы у стен, а кто-то усердно пихал в погреба и амбары как можно больше еды: мешки с зерном, бочки с солёной рыбой, вяленое мясо.
Запасы, запасы и ещё раз запасы — главный девиз перед лицом надвигающихся холодов в этом суровом мире. Правда, настроение у них было, прямо скажем, не очень.
Боевой настрой у народа явно упал ниже плинтуса, потому что на всех давила гнетущая неопределённость с грядущими заморозками, которые вот-вот должны нагрянуть, как снег на голову.
