– Это почти невозможно. Ваше мышление поверхностно. Королевства направляют лучших людей со своих планет сюда, в Фонд Основателей, чтобы те учились на жрецов. А наиболее способных из них мы оставляем здесь, чтобы они занимались исследовательской работой. И если вы думаете, что остальные, не обладающие практически никакими фундаментальными научными знаниями или, более того, имеющие искаженные знания, которые даются жрецам, смогут самостоятельно проникнуть в тайны атомной энергетики, электроники или теории гиперискривлений, то у вас слишком наивное и романтическое представление о науке. Чтобы так далеко продвинуться, необходимо всю жизнь потратить на образование и, кроме того, обладать выдающимся интеллектом.
В середине этой речи Иоган Ли неожиданно встал и вышел из комнаты.
Через некоторое время он возвратился и, когда Хардин закончил свою речь, наклонился к уху своего патрона. Шепотом обменявшись с мэром несколькими словами, он передал Сэлвору свинцовый цилиндр. Враждебно взглянув на делегатов, Ли снова опустился в свое кресло.
Хардин повертел цилиндр в руках, сквозь ресницы поглядывая на делегатов, затем резким вращательным движением раскрыл его. У одного Сермака хватило выдержки не бросить быстрый взгляд на выпавший из цилиндра свиток бумаги.
– Короче говоря, господа, – заявил мэр, – мое правительство нисколько не сомневается в своей правоте.
Произнося это, он уже читал документ. Лист был испещрен сложным бессмысленным шрифтом, а в правом нижнем углу карандашом были нацарапаны три слова. Одним взглядом охватив послание, мэр небрежно бросил его в мусоросжигатель.
– Боюсь, – произнес он, – что наш разговор на этом закончен. Рад был познакомиться с вами. Спасибо, что зашли, – он механически пожал руку каждому из делегатов, и все четверо покинули помещение.
Хардин уже почти разучился смеяться, но когда Сермак и трое его молчаливых спутников скрылись за дверью и уже не могли слышать его, он сухо рассмеялся и весело посмотрел на Ли.
– Как вам понравился этот блеф, Ли?
– Не уверен, что это был блеф, – проворчал Ли. – Если смотреть на его выходки сквозь пальцы, то он вполне может одержать победу на следующих выборах, о чем он и заявлял.
– Вполне возможно – если только раньше ничего не случится.
– Но что бы ни случилось, Хардин, – это должно происходить в нужном нам направлении. Я уже говорил вам, что у Сермака есть сильная поддержка. Возможно, он и не станет дожидаться следующих выборов. Ведь в свое время и мы с вами применили насилие для достижения своих целей – несмотря на ваши взгляды на этот вопрос.
Брови Хардина поползли вверх:
– Сегодня вы пессимистично настроены, Ли. По-видимому, вас раздирают противоречия – иначе вы не стали бы говорить о насилии. Если вы помните, наш маленький переворот обошелся без жертв. Это была необходимая мера, предпринятая в соответствующий момент, и все прошло без сучка, без задоринки. Ну а Сермаку придется потрудней. Мы с вами – не Энциклопедисты. Мы всегда настороже. Пустите за этими молокососами своих людей, но поаккуратнее, Иоган. Они не должны догадаться, что за ними следят – ну а мы должны быть все время в курсе событий, понимаете?
Ли невесело рассмеялся:
– Хорош бы я был, если б ждал ваших указаний, Хардин! Сермак и его люди уже месяц «под колпаком».
Сэлвор хмыкнул:
– Так вы еще раньше додумались до этого? Отлично! Кстати, – как бы между прочим заметил он, – посол Верисов возвращается на Терминус. Надеюсь, что временно.
Повисла короткая пауза, за которой стоял страх.
– Об этом было в послании? Уже начинается? – с тревогой спросил Ли.
– Не знаю. Сначала необходимо послушать, что скажет посол. Возможно, действительно начинается. В конце концов, что-то просто обязано случиться до выборов. Кстати, а почему вы выглядите таким испуганным?
– Потому что я не знаю, чем все это закончится. Вы, Хардин, зашли слишком далеко. Вы ведете слишком рискованную игру.
«И ты, Брут!» – подумал Сэлвор, но вслух сказал:
– Вы не намерены случайно вступить в новую партию Сермака?
Ли против воли улыбнулся:
– Ладно, ваша взяла. Может быть, теперь мы, наконец, пообедаем?
Хардина считают автором множества афоризмов – он был признанным мастером в этой области – но многие изречения ему приписывают ошибочно.
Считается, в частности, что ему принадлежит фраза: «Полезно иногда быть прямолинейным – особенно если у вас сложилась репутация хитроумного человека».
Поули Верисов неоднократно имел возможность последовать этому совету, потому что он уже четырнадцатый год находился на Анакреоне в двойственном положении, и жизнь его нередко представляла собой танец босиком на раскаленном железе.
Для жителей Анакреона он являлся Верховным жрецом, представляющим таинственный Фонд, который для «варварских» планет был оплотом той религии, которую в последние тридцать лет усиленно насаждал Сэлвор Хардин.
В этой ипостаси ему оказывались всякие почести, которые его ужасно утомляли – он от души презирал все эти ритуалы, в которых был вынужден участвовать.
