– Я считаю, – заявил он, – что вам не следует тянуть с этим. До следующих выборов они бессильны – по крайней мере, официально. Так что у вас в распоряжении есть еще год. Дайте им от ворот поворот.
Хардин поджал губы.
– Вы так ничему и не научились, Ли. За те сорок лет, что мы с вами знакомы, вы так и не освоили тонкое искусство подкрадываться сзади.
– Это не мой метод, – пробурчал Ли.
– Это мне известно. Возможно, именно поэтому вы сейчас единственный человек, кому я доверяю, – он сделал паузу и достал сигару. – Со времени нашего заговора против Энциклопедистов мы прошли большой путь. Я старею. Мне уже шестьдесят два. Вы никогда не задумывались о том, как быстро пролетели эти тридцать лет?
Иоган фыркнул.
– Мне уже шестьдесят шесть, но я до сих пор не чувствую себя старым!
– Да, но у меня расстроено пищеварение. – Хардин лениво посасывал сигару. Он уже давно не вспоминал о мягком веганском табаке, который курил в юности. Те дни, когда на Терминус шли поставки со всех концов Империи, давно канули в Лету. Туда, куда катилась и сама Галактическая Империя.
Интересно было бы узнать, кто сейчас Император, существует ли он вообще, и существует ли еще сама Империя? Великий Космос! Вот уже тридцать лет, как оборвалась всякая связь с нею; теперь вся Галактика для Терминуса состояла из него самого и четырех окружающих королевств.
Где оно, былое могущество Империи?! Королевства! Раньше все они были префектурами, входившими в одну-единственную провинцию, которая, в свою очередь, была частью сектора, являвшегося частью квадрата необъятной Галактической Империи. Но теперь, когда Империя утратила контроль над наиболее отдаленными областями Галактики, эти отделившиеся группы планет приобрели статус королевств с опереточными королями, аристократами, бессмысленными войнами, и прозябали в варварстве и разрухе.
Цивилизация деградирует… Атомная энергетика утеряна. Наука превращается в мифологию. Но тут объявляется созданный Хари Селдоном Фонд Основателей.
Голос подошедшего к окну Ли прервал мысли Сэлвора:
– Эти щенки, – процедил он сквозь зубы, – приехали в наземной машине последней модели. – Он неуверенно сделал несколько шагов к двери, потом оглянулся на Хардина.
Улыбнувшись, тот жестом подозвал Ли к себе.
– Я распорядился провести их сюда.
– Сюда?! Зачем? Они еще больше возомнят о себе.
– Можно обойтись и без всех этих церемоний официальной аудиенции у мэра. Для бюрократических игр я уже слишком стар. Кроме того, когда имеешь дело с молодыми людьми, лесть может оказаться весьма полезной. Особенно, когда она ни к чему тебя не обязывает, – он подмигнул. – Присаживайтесь, Иоган, и окажите мне моральную поддержку. При разговоре с молодым Сермаком она мне может понадобиться.
– Этот Сермак, – мрачно заметил Ли, – весьма опасен. Не следует недооценивать его, Сэлвор, – его многие поддерживают.
– Разве я когда-либо кого-то недооценивал?
– Тогда арестуйте его! Придумать обвинение мы сможем и потом.
Этот совет Хардин пропустил мимо ушей.
– Они уже здесь, Ли.
Получив сигнал, Хардин придавил ногой педаль под столом, и двери раскрылись.
Вошли четыре человека, составлявшие делегацию. Хардин вежливо указал им на кресла, полукругом расставленные перед его письменным столом.
Вошедшие поклонились и расселись в ожидании, что мэр заговорит первым.
Хардин не спеша открыл серебряную, покрытую витиеватым резным орнаментом крышку шкатулки для сигар; шкатулка эта когда-то принадлежала Джорду Фара, члену Совета попечителей в давно прошедшие дни Энциклопедистов. Эта была старая добрая имперская работа, с планеты Сантэнни – хотя сигары, покоящиеся в ней сейчас, были сделаны из доморощенного табака. Члены делегации, один за другим, с мрачным почтением приняли сигары и закурили. Это был своего рода ритуал.
Сеф Сермак сидел вторым справа. Он был самым молодым и самым запоминающимся – с тщательно подстриженными рыжими усиками и глубоко сидящими глазами неопределенного цвета. Хардин сразу понял, что на остальных не стоит обращать внимания. По их лицам сразу было ясно, что они – только пешки. Поэтому он сосредоточил все свое внимание на Сермаке. Сеф Сермак еще в первый срок, в качестве члена городского Совета, регулярно будоражил эту застойную организацию. Поэтому Сэлвор обратился именно к нему:
– Именно с вами, советник, мне было особо интересно встретиться; этот интерес появился у меня с тех пор, как вы произнесли месяц назад свою знаменитую речь. Ваши выпады против внешней политики руководимого мной правительства были весьма удачными.
Глаза Сермака вспыхнули:
– Мне делает честь ваша заинтересованность. Эти выпады, удачные или нет, были полностью оправданы.
– Не исключено. Конечно, вы имеете право на собственное мнение. Но вы слишком молоды.
– Это недостаток большинства людей в определенный период их жизни. Вы были на два года моложе меня, когда стали мэром города, – сухо заметил Сермак.
Хардин про себя улыбнулся. Этот птенец был серьезным противником.
