Мэр выдержал паузу. Верисов тоже хранил молчание. Медленно, с неохотой Хардин заговорил снова:
– Мне пришло в голову, что и внутренняя, и внешняя напряженность должна была возникнуть одновременно – по плану Селдона. А на самом деле существует разрыв в несколько месяцев. Виенис, скорее всего, нападет на нас весной, а до выборов еще целый год.
– По-моему, это несущественно.
– Не знаю. Возможно, это связано с неизбежными погрешностями в расчетах, но не исключено и то, что тут повлияла и моя осведомленность. Я всегда старался действовать так, чтобы мои прогнозы не сказывались на ходе событий, но разве можно быть вполне уверенным, что это у меня получилось? И к каким результатам может привести это несоответствие? По крайней мере, я принял одно решение.
– И какое же?
– Когда начнется кризис, я полечу на Анакреон. Хочу быть в центре событий, когда… Впрочем, достаточно. Уже поздно. Предлагаю отправиться куда-нибудь и приятно провести вечер. Мне необходима разрядка.
– Тогда устроим это здесь, – ответил Верисов. – Мне не хочется, чтобы меня узнали. Можно догадаться, какие выводы сделают из этого члены новой партии, которую организуют ваши ненаглядные советники. Так что прикажите подать коньяк.
Хардин так и сделал, но коньяка заказал немного.
В те давние времена, когда в Империю входила практически вся Галактика, Анакреон считался самой богатой префектурой Периферии, а дворец вице-короля посещали многие Императоры. И почти все они хоть раз испытывали свое охотничье искусство, садясь в скоростной воздушный катер с игольчатым ружьем в руках и вступая в единоборство с пернатой летающей крепостью, известной под названием птицы ниак.
Прошло время, и величие Анакреона кануло в Лету. Дворец вице-короля лежал теперь в руинах, и среди развалин гулял ветер – за исключением одного крыла, восстановленного рабочими с Терминуса. И ни один Император не посетил Анакреон за последние двести лет.
Но охота на ниака по-прежнему оставалась королевским спортом, а острый глаз и умение обращаться с игольчатым ружьем по-прежнему считались основными обязательными достоинствами анакреонских монархов.
Леопольд Первый, король Анакреонский и владелец Внешних территорий – что обязательно добавлялось к его титулу, хоть и не соответствовало действительности – неоднократно доказывал свою доблесть в этом деле, хотя ему не исполнилось еще и шестнадцати. Своего первого ниака он убил в тринадцать лет, десятого – сразу по восшествии на престол, а сейчас он возвращался с охоты на сорок шестую птицу.
– К совершеннолетию я убью пятьдесят ниаков! – торжествовал он. – Никто не сможет сравниться со мной!
Но придворные не заключают пари и не вступают в состязания с королями, потому что в этом кроется смертельная опасность – выиграть.
Поэтому никто его вызов не принял, и король удалился для переодевания в отличном настроении.
– Леопольд!
Это был единственный голос, который мог заставить его остановиться – и король остановился. Он раздраженно обернулся.
В дверях его покоев стоял Виенис, хмуро глядя на своего юного племянника.
– Отошли их, – потребовал он, нетерпеливо махнув рукой в сторону придворных, – и побыстрее.
Король резко кивнул, и двое придворных, поспешно кланяясь, попятились вниз по лестнице. Леопольд вошел в дядину комнату.
Виенис неодобрительно покосился на охотничий костюм племянника.
– Тебе предстоят куда более важные дела, чем охота на ниаков – и очень скоро.
Повернувшись, он подошел к письменному столу. С того времени, как он стал слишком стар для бьющих в лицо порывов ветра, опасных кульбитов на расстоянии крыла от ниака, вхождения в штопор и стремительных виражей на воздушном катере, подчиняющемся чуть заметному движению ноги, он с неодобрением относился к любому виду спорта.
Леопольд отлично знал причину кислой мины дяди и не без злорадства начал восторженно рассказывать:
– Эх, жаль, вас не было со мной, дядюшка! Мы подняли одного в лесах Самии – это было настоящее чудище! Мы два часа гонялись за ним по территории почти в семьдесят квадратных миль – и в конце концов я зашел со стороны Солнца, – руки его двигались, словно он снова оказался за рулем своего катера. – Я поднырнул, поймал его на вираже – и прямо под левое крыло, почти в упор. Его это разозлило, он кувыркнулся вбок. Я – за ним, взял левее, выждал, пока он бросится вниз – так и случилось – он пошел вниз. Он был в крыле от меня – и тогда я сделал финт…
– Леопольд!
– В общем, я его прикончил.
– Я в этом и не сомневался. А теперь – послушай, наконец!
Пожав плечами, король подошел к столу, взял лерский орех и принялся грызть его вовсе не по-королевски. Взглянуть дяде в глаза он не осмелился.
– Сегодня я был на корабле, – бросил для начала Виенис.
– На каком корабле?
– Существует только один Корабль. Тот самый. Тот, который ремонтируют люди Фонда – для нашего флота. Старый имперский крейсер. Теперь понял?
