Он знал место в двадцати милях в дикой местности, где никому не придет в голову искать его. И если бы они это сделали, было бы слишком поздно.
Как только он развязал этот мешок и высвободил то, что было внутри, он знал, что просто будет сидеть там и ждать своей судьбы. У него не было причин - или желания - поступать иначе.
Джерри Хоффман ненавидел ловушки... особенно те, которые был вынужден расставлять для себя.
Боб вгляделся сквозь проливной дождь, который барабанил по ветровому стеклу его "Лексуса". Дворники сновали взад и вперед, очищая воду, увеличивая видимость. Мерцающий красный свет двух задних фар впереди стал ярче, пока он не смог разглядеть машину, припаркованную на обочине шоссе. Это был белый седан, "Тойота" или "Ниссан". Подъехав ближе, он увидел, что капот открыт, а у левого переднего крыла стоит стройная фигура.
Это была женщина с длинными светлыми волосами, одетая в светло-серое пальто.
У Боба заурчало в животе.
Но желудок ему не позволил. Низкое урчание в животе усилилось, быстро превратившись в ноющую боль, которую трудно было игнорировать.
- Черт возьми! - проворчал он.
Но его протест был нерешительным. Он облизнул губы и почувствовал, как вспотели ладони, когда притормозил "Тахо" и выехал на гравийную обочину, припарковавшись прямо за поломанной машиной.
У Боба громко заурчало в животе. Отчаянно. Иррационально.
Он глубоко вздохнул, затем открыл дверцу "Лексуса" и вышел. Лил дождь. На полпути к седану он был совершенно мокрым.
Боб был не красавец, скорее его можно было назвать среднестатистическим мужчиной. Немного полноватый и лысеющий, с бородой цвета соли с перцем. Именно его улыбка всегда успокаивала женщин и покоряла их.
- Привет! - крикнул он, подходя к женщине. Его лицо было дружелюбным, с заслуживающим доверия маской. - Могу я вам чем-нибудь помочь? - сколько раз он произносил эти отработанные слова? Пятнадцать? Двадцать? - Я не механик или что-то в этом роде, но, может быть, я смогу...
Он был почти у передней части машины, когда женщина обернулась.
Свет фар его машины прошелся мимо нее, открывая ее черты. Красивые голубые глаза, бледная безупречная кожа, тонкие красные губы, намек на ямочку на подбородке.
Боб остановился как вкопанный. Голод в животе мгновенно перешел в тошноту. Ему казалось, что его сейчас вырвет.
- Ты... ты мертва, - тупо сказал он.
Женщина улыбнулась. Ее идеальные зубы блестели в галогенном свете.
- О, неужели?
Боб развернулся, намереваясь вернуться к своей машине.
Он сделал всего пару шагов, когда почувствовал острую, горячую боль, пронзившую основание черепа. Затем его зрение затуманилось, а конечности отяжелели и онемели; ему стало трудно двигаться.
Боб сделал неуверенный шаг, затем словно начал тонуть и падать вперед.
Тьма быстро поглотила его. Если он и ударился о твердую влажную землю, то не увидел и не почувствовал этого.
- О, вы очнулись.
Боб открыл глаза.
Он был в больничной палате. Его окружали стерильно белые стены, а над головой висел кафельный потолок с люминесцентными лампами. Он вяло повернул голову. Ряд мониторов измерял его сердцебиение, кровяное давление и дыхание. На хромированной подставке для капельниц стояли два прозрачных пакета: один с прозрачной, другой с мутно-желтой жидкостью. Оба были подсоединены к венам его правого предплечья, иглы были закрыты марлей и хирургической лентой.
Боб посмотрел вперед, ожидая увидеть того, кто заговорил. Но он ничего не видел. Его обзор закрывала палатка из белого полотна, закрывавшая нижнюю половину его тела. Он попытался пошевелить ногами, но не смог. На самом деле, он вообще ничего не чувствовал ниже своего пупка.
- Что... что случилось? - пробормотал он.
Его голос звучал отстраненно, как будто эхом отдавался в сотне ярдов отсюда.
В поле зрения появилась женщина с короткими рыжими волосами и очками, одетая в белый лабораторный халат. У нее была папка с бумагами и озабоченное выражение веснушчатого лица.
- Вы что-нибудь помните, Боб?
Мысли Боба путались.
- Нет... не совсем. Я помню, как ехал домой с работы. Шел дождь... Я думаю...
- Так оно и было, - сказала она. - Вы попали в аварию, Боб. Машина былa опрокинутa тягачом с прицепом. Вам повезло, что вы остались в живых.
- Мои ноги, - глухо сказал он. - Я их не чувствую.
Она кивнула.
- Нам пришлось сделать спинномозговую блокаду. Ваш таз и ноги были раздавлены во время аварии. Блок был необходим. Иначе ваша боль была бы невыносимой.
Дисплей монитора подскочил, когда его сердцебиение ускорилось.