Я знаю немало людей неглупых, образованных, умеющих верно судить литературу, и тем не менее совершенно не способных оценивать свои собственные пьесы. Возможно, я и сам такой. Лучше всего, написав пьесу, отложить ее в сторону на несколько месяцев и потом прочитать незамыленным, свежим взглядом, как чужую, и судить о ней строго и беспощадно. И лишь убедившись, что по всем параметрам (тема, идея, сюжет, действие, диалог, характеры, внутренний жанр) пьеса доведена до возможного для нее и для тебя предела, считать работу законченной.
Современные пьесы ставят неохотно. Но автору, прежде чем ругать театры, не желающие их ставить, нужно самому твердо быть уверенным, что пьеса достойна постановки. Театры в любом случае не обязаны ставить твои пьесы, каковы бы они ни были, хорошие или плохие. Но ты в любом случае обязан писать их хорошо. На это и надо направлять раздумья и усилия. И не надо никому завидовать. «Не пытайтесь быть лучше современников и предшественников. Будьте лучше самого себя» (Фолкнер).
Пушкин советовал не обращать внимания на мнение «толпы» о своих произведениях:
Но все ли мы равны Пушкину? И всегда ли тебя судят одни лишь глупцы и холодная толпа? И станет ли твоя пьеса лучше оттого, что ты останешься лишь тверд и угрюм? Ведь Пушкин поставил еще одно условие, чтобы получить право игнорировать «толпу»: быть самым строгим и взыскательным судьей по отношению к себе:
Вот эту строгость и взыскательность к себе и открытость к мнению других нам и надо в себе воспитывать.
Эта короткая глава не о театре будущего, не о сверхновой драме и не об эпохальных прогнозах на столетие вперед. Затронем лишь простой частный, но имеющий практическое значение вопрос: какой должна быть длительность современной пьесы и спектакля? В принципе, никаких правил и стандартов на этот счет нет и быть не может: спектакль может продолжаться и десять минут, и десять часов. На практике, однако, есть обстоятельства прозаического свойства, ограничивающие длительность театральной постановки: часы работы транспорта, утомляемость зрителей, удаленность театра от жилых кварталов, экономическая нецелесообразность, нехватка публики. Ехать на слишком короткие спектакли не стоит труда, высиживать слишком длинные – утомительно и требует времени, которого у нас нет.
Так записывал Стендаль свои впечатления о миланском театре Ла Скала. В нем тогда было более 3000 мест (при населении города примерно 250 тыс. человек). Ложи покупались на весь год, и ходили туда каждый вечер. Там пили чай, играли в карты, вели беседы, ухаживали за дамами и, конечно, между делом смотрели представление. В один вечер давали оперу, перед ней большой балет, а после нее – малый. Тогда в театре не торопились. Драматические представления тоже кончались не скоро. Пьесы писались в пяти актах, а спектакли кончались за полночь.
Раньше пьесы писались в пяти актах. Считается иногда, что длительность акта определялась продолжительностью горения свечей: когда они догорали, нужно было устраивать перерыв. В этом есть резон, но все-таки деление пьесы на акты определяется не только техническими причинами, но и ее структурой, развитием ее действия.
Еще Гораций (а в его время спектакли давались днем на открытом воздухе, где не было нужды в свечах) в своей «Науке поэзии» давал такой совет:
