Прирожденного драматурга нисколько не стесняют законы жанра, он чувствует себя в их стихии уверенно и естественно. Писатель же, тяготеющий к лирике и повествованию, воспринимает законы драмы как нечто искусственное, непонятное, труднопреодолимое и ненужное, не понимая, что именно правила, ограничения и законы отделяют драму от других родов литературы и придают ей рамки, формы и признаки, которые и позволяют ей называться драмой.
Драма – это модель всего мира в целом. Моделирование действительности реализуется драматургией очень разными методами, которые обусловливают многообразие форм драмы.
Попробуем выявить некоторые способы отражения жизни драмой путем сравнения ее с живописью. («Мы должны заботиться о расширении сферы наблюдений над аналогиями в различных искусствах, – пишет С. Лихачев. – Поиски аналогий – один из основных приемов историко-литературного и искусствоведческого анализа».) Я избираю этот путь не ради строгости выводов, но ради их наглядности, тем более что существование некоторой близости между пьесой и живописным полотном в методах отражения действительности не является столь уж большой натяжкой. Недаром картины художников академической школы ассоциируются со сценами из классицистических трагедий: та же продуманность, соразмерность, возвышенность, те же античные персонажи, то же благородство выражения. Удивляться тут нечему: художники и драматурги руководствовались одними и теми же эстетическими принципами. Но иногда такая связь бывает более конкретной и вполне осознанной. «Я старался разрабатывать свои сюжеты как драматург, – писал Хогарт. – Моя картина была для меня сценой, мужчины и женщины – моими актерами, которые с помощью определенных жестов и поз разыгрывают пантомиму». И знаменитый английский художник добился своей цели. Неслучайно уже в новое время по его циклу картин «Карьера шлюхи» создано театральное произведение.
Работа за мольбертом и за письменным столом в самом деле имеет многие сходные задачи. «Лицо, душа человека, драма жизни, впечатления природы, ее жизнь и смысл, дух истории – вот наши темы», – писал И. Е. Репин И. Н. Крамскому 31 марта 1874 г. И в картине, и в пьесе есть сюжет и композиция; художник, как и драматург, стоит перед проблемой выбора персонажей, времени и места действия. Для того и другого важное значение имеют точно найденная деталь, настроение («атмосфера») произведения, способы характеристики основных и второстепенных действующих лиц, умение сфокусировать внимание зрителя на главных событиях и персонажах и т. д. И того и другого интересует внутренний мир человека («Хороший портрет есть драматическая биография модели, раскрытие естественной драмы, свойственной каждому человеку», – пишет Бодлер). Изучение с этой точки зрения полотен великих живописцев было бы интересным и весьма познавательным для каждого драматурга.
Однако наша краткая прогулка в картинную галерею предпринимается с одной-единственной целью: проиллюстрировать с ее помощью разные методы отражения драмой действительности.
«Сватовство майора» П. Федотова: промотавшийся дворянин хочет поправить дела с помощью выгодной женитьбы. Близость творческих приемов художника и драматурга предстает здесь в обнаженной форме. Так и хочется схватить перо и начать писать: «Сватовство майора», комедия в трех действиях. Действующие лица: Максим Федотыч, богатый купец; Авдотья Максимовна, его дочь; Пелагея Ниловна, его жена; Панкратьевна, сваха, и т. д. Характеры персонажей рисуются нам с удивительной четкостью. Бравый майор жил вольготно и весело, кутил, играл в карты, волочился за женщинами, пускал пыль в глаза, влезал потихоньку в долги… И вот теперь он лихо, но в то же время чуть смущенно крутит длинный ус, ожидая встречи с невестой. Скоро из его уст польются цветистые банальные комплименты – записать их не стоит никакого труда (недаром Федотов часто сопровождал свои картины текстом – диалогом действующих лиц).
