Отбор элементов реальности, их пересочетание и переосмысление, наблюдение жизни под определенным углом имеет место при создании любого произведения искусства. Однако поскольку драма – воспроизведение жизни с помощью игры, а игра – это мир со своими правилами и законами, то в задачу драматурга входит еще, кроме решения проблем общелитературных (сюжет, характеры и пр.), организация ее собственного мира, разработка условий игры (быть может, абсурдных с точки зрения реальной жизни, но последовательных внутри себя), построение логики совершения событий и поведения персонажей в этой игре.
В предыдущей главе была кратко затронута тема жанрового разнообразия драмы. О странном положении комедии в иерархии жанров следует поговорить отдельно.
Комедия занимает в репертуаре каждого театра значительное (и часто даже преобладающее) место. Ее любят зрители, ее любят за кассовый успех директора театров. Гораздо меньшей любовью этот жанр пользуется у режиссеров, особенно главных. «Я вынужден был поставить комедию», – признается в интервью один известный режиссер. «Что делать, приходится ставить и комедии», – вздыхает другой. И действительно, что делать? Народ ведь платит – смеяться хочет он… Если режиссер хочет прославить себя значительным спектаклем, он избирает что-нибудь как можно более скучное и мрачное. Ни в коем случае нельзя допускать радости и смеха. Иначе спектакль однозначно определят как пустой, пошлый и рассчитанный на низкопробную публику. Постановку комедий не готовят к юбилею и фестивалю. И совсем уж недолюбливают ее критики. Разумеется, никто на словах не против комедии вообще, упаси бог. Однако на деле комедия остается Золушкой среди других жанров. «Житейский анекдот», «незатейливая пьеска, далекая от литературных достоинств» (интересно, какую «пьеску» они считают «затейливой» – «Гамлета» например?), «пустая пьеса ни о чем», «банальная адюльтерная история» (конечно, если это не «Анна Каренина») – вот обычные характеристики комедий в рецензиях. Хвалить комедию как-то неприлично, иначе тебя самого отнесут к непритязательной публике. Однако ясно, что пьесы этого жанра бывают и хорошие, и плохие, так же как плохими или хорошими могут быть трагедии и драмы.
Причины такого отношения к комедии очевидны. В трагедиях и драмах действуют люди смелые, благородные умные, готовые погибнуть за свои возвышенные идеи. Герои же комедий весьма далеки от совершенства, это обыкновенные заурядные люди, такие как мы с вами, а иногда и хуже нас, жадничающие, трусоватые, глуповатые, пьющие, берущие взятки и даже – страшно сказать – изменяющие иногда своим женам. Характеры персонажей и их поступков странным образом ассоциируются в мозгах людей театра с достоинствами пьесы, и вот уже сама комедия воспринимается как пошлое, мелкое произведение (если она, конечно, не французская и не американская – те в глазах режиссеров всегда хороши).
Презрение высокообразованных знатоков к комедии воспитано многовековой традицией и уходит в глубь истории. Уже более двух тысяч лет назад драмы четко делились на трагедии и комедии. В трагедии действовали боги, цари и герои; естественно, им не полагалось быть смешными. Смешными могли быть лишь люди из низших социальных слоев: рабы, приживалы, гетеры, отставные солдаты, сводницы, лавочники. Сильные мира сего никогда не любили комедию, не терпели насмешек над собой, и перья теоретиков драмы усердно служили этой идеологии. Так в драматургии сложилось социальное расслоение на высокие и низкие жанры, сохранявшееся почти вплоть до нашего времени. Трагедия, драма – это хорошо, высоко, глубоко и сильно. Комедия – это второй сорт. Это для низкопробной публики. Множество трактатов, имеющих силу литературных законов, были написаны в этом ключе. Это отношение прочно запечатлелось в общественном сознании и, что бы там ни говорили, остается таковым и поныне.
