В комедию изначально заложены протест, неприятие, опровержение, насмешка, она всегда идет впереди, разрушает стереотипы, отрицает и этим помогает человеку и обществу избавляться от всего ненужного и отжившего. Ибо отрицание – необходимое условие развития. Ведь смех, как писал Бахтин, «отрицает и утверждает, хоронит и возрождает». Даже простая «шутка представляет собой восстание против авторитетов, освобождение от их давления» (Фрейд).
Комедия поднимает (и успешнее, чем любой другой жанр) важнейшие социальные проблемы, но не чуждается и обычного человека с его простой ежедневной жизнью. И (быть может, самое главное) она – радостное искусство, а чего так не хватает в нашей жизни, как радости? Роль же смеха в таком массовом зрелище, как театр, особенно велика. «Ничто так мощно и крепко не вскрывает глубоко заложенную в пьесу
Репутации комедии очень часто вредит еще и ее посредственное исполнение в театре (а ведь критики не читают пьес, о которых судят, – они только смотрят спектакли). Комедию вообще трудно ставить, трудно играть. Неизмеримо труднее, чем самую мощную трагедию. Ставить и играть комедию может лишь человек, наделенный чувством юмора вообще и чувством юмора по отношению к самому себе в частности, а таких постановщиков и актеров немного.
При постановках комедий весьма обычны два перекоса. Первый: их стремятся усложнить, «обогатить», «углубить». В последнее время стало штампом вносить в исполнение комедии «психоложество», надуманную серьезность, искать в ней психологический подтекст, даже если его в ней и нет. Считается, что благодаря такому «контрапункту» пьеса обретает глубину и объемность. Комедия как жанр таким режиссерам кажется легковесной и малозначимой. И вот постановщики начинают комедию трагедизировать: текст выдается медленно и по каплям; он перемежается долгими паузами и многозначительными взглядами; персонажи наделяются сложными психологическими комплексами; режиссером, а порой и самими актерами сочиняются и вставляются там и сям нравоучительные реплики и монологи о морали, правде и совести. От всего этого комедия резко скучнеет, в чем видят ее явное достоинство: легкомысленный смех исчез, появились желанная «глубина» и значительность.
Знаменитая гоголевская формула «Смех сквозь слезы» верна, но слезы заключены не в самой комедии, а в действительности, которую она отражает и от которой хочется плакать. И вот чтобы не плакать, мы смеемся. В этом, быть может, и состоит сущность комедии и комического. Как сказал Ницше, «искусство дано нам для того, чтобы мы не погибли от правды».
Еще чаще случается перекос в другую сторону. На титульном листе пьесы написано «комедия». Раз комедия, то должна непрерывно греметь бойкая музыка. Раз комедия, то нужно играть ее в быстром темпе, нужно, чтобы было смешно. И вот актеры начинают суетиться, выстреливать реплики, не дожидаясь ни реакции партнеров, ни отклика зрителей. Чтобы быть «посмешнее», они демонстрируют весь свой арсенал наработанных приемов: таращат глаза, когда попадают впросак, скалят зубы, чтобы изобразить удивление, педалируют эротичность даже тех сцен, где это совершенно не требуется. Они «для смеху» шепелявят, гнусавят, шамкают, глотают слова и фразы – одним словом, коверкают речь так, что она становится совершенно непонятной. Для «оживляжа» они вставляют собственные шутки, нецензурщину и фразочки типа «ну ты даешь!» (это в лучшем случае), кривляются, гримасничают, дают друг другу пинки под зад – короче, работают на публику и изо всех сил стараются быть смешными. Между тем еще Аристотель сказал, что «герой трагедии знает, что он трагичен, но герой комедии не знает, что он смешон». Пошлость таких спектаклей ужасает прежде всего самого автора пьесы. Пьесы, содержащие такого рода юмор, дающие материал лишь для чисто внешних приемчиков, не стоит писать. Хорошая комедия всегда интеллектуальна.
