Представление об эпохе Возрождения нередко сводится к простому положению, что в XIV–XV вв. резко повысился интерес к далекому прошлому, его культурными философским достижениям. В действительности дело обстояло значительно проще, но и одновременно сложнее: эпоха Возрождения была подготовлена самим средневековьем. Оно слишком долго лежало грузом над всеми сторонами жизни общества; человека приучали забыть земное – думать о небесном, забыть смертное – думать о бессмертном, забыть греховное – думать о святом, живя в мире дольнем – думать о мире горнем. Но повседневная практика, материальная жизнь, земные заботы и треволнения, надежды на милость божию оставляли место для чувства любви, материнства и отцовства; сохранялись заботы о семье, воспитании детей и т.п.
Вопреки давлению церкви расширялся кругозор познания; даже в богословских университетах нередко соседствовали догматические положения и ростки естественнонаучных знаний. Порой даже мыслители в сутанах, не переставая ожидать истин откровения, одновременно стремились к получению опытных знаний. Пустившая глубокие корни теория «двойственной истины» толкала мышление к идеям двойственности самого мира, когда для понимания мира небесного хватало богословия, а мир земного бытия, созданный Богом для человека, его земной жизни со всеми его чисто земными страстями и привязанностями, нуждался в науке. Потому эпоха Возрождения – это не возрождение интереса к прежней культуре, а Возрождение самого человека, как только ослаб пресс церкви над его духом.
Начало Возрождения связывают с процессами, начавшимися в жизни североитальянских городов-государств: Флоренции, Венеции, Генуи, и городов помельче – Равенны, Вероны, Пармы, Падуи. Сложившееся там общежитие было чем-то средним между феодализмом и феодальными республиками. Чего там не было, так это тупой забитости населения дворянами и духовенством. При этом было высоко развито чувство личностного достоинства, господство духа предпринимательства и оправданного риска. Приоритет отдавался торговле, ремеслам, художественному творчеству, стремлению к получению знаний. Эти города уже знали борьбу за места в выборных органах власти. Вопросы религиозные отходили на второй план по сравнению с вопросами светскими. Массовые религиозные шествия соседствовали с народными карнавалами. Приобретали блеск и вес поэзия, живопись, скульптура. Темпераментные итальянцы оглянулись на свое историческое прошлое и обнаружили, что они являются наследниками греко-римской цивилизации. «Герои того времени... почти все живут в самой гуще интересов своего времени, принимают живое участие в практической борьбе, становятся на сторону той или иной партии и борются кто словом и пером, кто мечом, а кто тем и другим вместе» (Ф. Энгельс).
Первой фигурой, без которой нельзя воспринимать эпоху Возрождения, является Данте Алигьери (1265–1321). Джованни Боккаччо, его первый биограф, так характеризует Данте юношеских лет: «...Данте не только стал знатоком Вергилия, Горация, Овидия, Стация и других знаменитых поэтов, но... еще и сам начал складывать стихи... Понимая, что поэтические творения – не пустые и неразумные побасенки и сказки, как полагают многие невежды, но таят в себе сладчайшие плоды исторической и философской мудрости, так что, не зная истории и науки о нравственности и натуральной философии, нельзя понять и поэтического замысла. Данте обдуманно распределил свое время и, не жалея сил, стал в поте лица изучать историю, не прибегая ни к чьей помощи, и философию – под руководством многих ученых мужей» (Джованни Боккаччо. Жизнь Данте. – «Декамерон». С. 609).