Основы общей психологии полностью

Память дифференцируется и по характеру наилучше запоминаемого материала. Хорошая память на цвет может соединяться с плохой памятью на числа и наоборот. Память на наглядно-образные и абстрактные содержания, на математические формулы и на эмоциональные переживания может быть различна. Все особенности восприятия и мышления, сенсорной и эмоциональной сферы проявляются внутри памяти.

Известны случаи исключительной специальной памяти в какой-либо одной определенной области. Особое внимание привлекла совершенно феноменальная память счетчиков: Иноди, Диаманди, Арну и др. Иноди мог повторить 42 цифры после однократного прочтения и после трехчасового сеанса мог повторить все цифры чисел до 300, встречавшиеся в задачах, которые ему задавались. При этом у Иноди был ярко выраженный слуховой тип памяти. «Я слышу цифры, – говорил он о себе, – мое ухо улавливает их; я слышу, как они звучат около моего уха такими, какими я их произносил, и это внутреннее слышание остается у меня значительную часть дня. Зрение мне не помогает, я не вижу цифр. Я даже сказал бы, что я очень затрудняюсь вспомнить цифры, когда мне показывают цифры написанными. Я предпочитаю, чтобы мне их сообщали посредством слов. Я чувствую замешательство в первом случае. Не люблю я также писать цифры. Писание не способствует запоминанию. Я предпочитаю их слышать». Диаманди, также отличавшийся феноменальной памятью, обладал зрительным типом памяти: он видел цифры написанными в форме квадратиков, как бы внутренне считывал их со снимка, на котором они написаны, и притом его собственной рукой.

Очень яркий и психологически интересный случай феноменальной памяти замечательного счетчика С. Шерешевского описан А. Н. Леонтьевым[111].

В случаях исключительной памяти обыкновенно мощная сенсорная основа памяти соединяется в том или ином соотношении с логическими компонентами (особенно у Иноди и Арну). Иноди с большой быстротой производил арифметические операции над числами, потому что пользовался методами сокращенного счисления; поэтому ему не приходилось, например, при умножении многозначных чисел запоминать в отдельности каждое из произведений.

Еще одна деталь, но существенная: у Иноди слова звучали такими, какими он сам их произносил, а Диаманди видел их написанными собственной рукой. Исключительная сила запоминания была связана с глубоким инкорпорированием запоминаемого материала в собственную деятельность.

Далее, память у людей различается: 1) по быстроте запоминания; 2) по его прочности или длительности; 3) по количеству или объему запоминаемого и 4) по точности. В отношении каждого из этих качеств память одного человека может отличаться от памяти другого.

Наконец, нужно различать более непосредственный, иногда приближающийся к эйдетическому, тип памяти (как, например, у З. Фрейда) и более опосредованный, основанный на хорошей организации навыков умственной работы. Первый по большей части ярче, второй – прочнее. Первый по преимуществу образный, второй – речевой.

Говоря о типах памяти, необходимо иметь в виду, что особенности процессов запоминания (быстрота, прочность его и т. д.) зависят от того, кто и что запоминает, от конкретного отношения данной личности к тому, что подлежит запоминанию.

Расстройства памяти принято делить на гипермнезию, гипомнезию и парамнезию. Под гипермнезией разумеют патологическое обострение отдельных воспоминаний. Теоретически природа ее не ясна. Практическое значение невелико. Случаи гипермнезии показывают, что уметь забывать иногда почти столь же существенно, как и запоминать.

Под гипомнезией вообще понимают ослабление памяти. Когда оно имеет резко выраженный характер и относится к более или менее четко определенным содержаниям – к определенным отрезкам времени или категориям объектов, говорят об амнезии.

Под парамнезией разумеют собственно обманы памяти. Сюда относится, в частности, иллюзия уже виденного (déjà vu – «идентифицирующий обман» Крепелина или «редупликативный обман» Пика). Никогда не виденные предметы представляются несколько странными, туманными, но уже виденными. Бергсон попытался объяснить это явление как воспоминание настоящего: в состоянии утомления, когда ослаблена действенная установка, воспроизведенный образ предмета появляется почти одновременно с его восприятием; предмет поэтому представляется уже знакомым. Этим ослаблением действенной установки объясняется и наблюдающийся при этой иллюзии призрачно-туманный характер самого восприятия. Бергсон заключает, что не будь мы существами, собранными в действии, нам все представлялось бы, как при иллюзии уже виденного, и призрачно-туманным, и давно знакомым.