Нападение на Францию состоялось 10 мая 1940 года. Как известно, эта военная операция длилась недолгого 22 июня, когда была подписана капитуляция Франции. Но еще за 14 дней до окончания военных действий в Берлин поступил от одного из агентов нацистской разведки доклад, в котором содержался отчет о контактах с английской агентурой. Эта агентура, как сообщает Хессе, поддерживала контакты через папского нунция в Берне. Английский агент, действовавший по полномочию английского генерального консульства в 7Кеневе, явился к немецкому генеральному консулу в Цюрихе, а также к тамошнему уполномоченному адмирала Канариса и начал зондаж возможных условий компромисса между Англией и Германией. С английской стороны были сделаны такие предложения:
денонсация советско-германского пакта,
восстановление границ 1914 года на Востоке,
отказ Германии от Эльзаса и Лотарингии,
«гарантии» Польше и Чехословакии,
возврат Германии ее бывших колоний,
создание франко-германо-английской коалиции.
Однако Ватикан был не единственным посредником в этой хитроумной операции международного антикоммунизма. Из воспоминаний министра иностранных дел Италии Чиано известно следующее обстоятельство: в ночь с 17 на 18 июня 1940 года состоялась очередная встреча между Гитлером и Муссолини в Мюнхене, на которой обсуждались планы расправы с побежденной Францией. Параллельно велись переговоры между министрами иностранных дел обеих стран, причем эти переговоры приняли очень странный оборот. Чиано спросил Риббентропа:
— Вы предпочитаете продолжение войны или заключение мира?
Мы помним, что однажды точно такой разговор уже состоялся между Чиано и Риббентропом — это было на пороге второй мировой войны. Тогда на вопрос Чиано, хочет ли Гитлер захвата Данцига, Риббентроп ответил: «Нет... Нам нужна война». Так было в 1939 году. В июне же 1940 года Риббентроп дал совсем другой ответ:
— Мы предпочитаем мир. Лондон уже установил доверительный контакт с Берлином через Швецию[195].
С чего бы это? Что имел в виду Риббентроп? Долгое время на этот вопрос нельзя было ответить — до тех пор, пока много лет спустя бывший посол Швеции в Лондоне Бьерн Притц не сообщил о беседах, которые он имел в июньские дни 1940 года в Лондоне. В июне 1940 года, то есть как раз перед встречей Риббентропа с Чиано, состоялась другая встреча. Ее участниками были Бьерн Притц и заместитель министра иностранных дел Англии Ричард Батлер. Разумеется, они разговаривали о ситуации, которая складывалась на полях сражений Франции, и Притц не мог не поинтересоваться мнением Батлера о дальнейшем ходе событий. Батлер довольно откровенно сказал, что считает необходимым заключить мир и найти компромисс с Германией. Более того, Батлер заявил, что Галифакс (который в то время все еще был министром иностранных дел) разделяет его точку зрения. На основании этой беседы Притц послал срочную шифровку в Швецию, в которой он довел до сведения министра иностранных дел Швеции Гюнтера о том, что «часть английского правительства стремится к миру с Германией»[196].
Был ли это блеф со стороны Батлера? К сожалению, нет. И не только Риббентроп считал дело не лишенным перспектив. В частности, вечером того же 18 июня Гитлер встретил Геринга на франкфуртском аэродроме и подтвердил, что надеется на соглашение с Англией. А 23 июня в беседе с главнокомандующим сухопутными войсками генерал-полковником фон Браухичем фюрер заявил, что «Англия будет вести себя покорно»[197]. Наконец, в эти же дни фон Вайцзекер записал, что «в нынешнем английском кабинете пробивает себе дорогу миролюбивое настроение», и прямо назвал при этом имя Галифакса[198]. Как видим, разговоры Батлера с Притцем дошли не только до Швеции, но и до Германии.
Впрочем, шифровки Притца не были единственным каналом возможного сговора. 22 июня итальянский посол в Стокгольме довел до сведения руководства держав «оси», что «английский посол [в Швеции. — Л. Б.] заявил министру иностранных дел Гюнтеру, что Англия готова вступить в мирные переговоры с Германией и Италией»[199], и такие же донесения поступили из Венгрии. Итак, речь шла отнюдь не об эскападе Батлера, а о планомерной попытке группы мюнхенцев вернуться на путь, который предложил в свое время сэр Гораций Вильсон!
