При этом Гитлер рассчитывал не только на Галифакса и Батлера: он ставил, в частности, на престарелого английского политика Дэвида Ллойд Джорджа, который в свое время посещал фюрера, а также на герцога Виндзорского, отрекшегося от престола и тоже в свое время посещавшего Гитлера в его баварской резиденции. Опираясь на все эти расчеты, германское правительство вступило в прямой контакт со шведским правительством для того, чтобы искать компромисса с Англией. Другими посредниками были Швейцария, Ватикан и Соединенные Штаты. Что касается папы Пия XII, то он действовал решительно, открыто обратившись к правительствам Германии, Англии и Италии с предложением о компромиссном мире. Как пишет известный знаток ватиканской политики Саул Фридлендер в своей книге «Пий XII и третий рейх», «Пий XII сделал это в тихой надежде на то, что мир между Берлином и Лондоном даст рейху возможность обратиться против Советского Союза и ликвидировать в нем атеистический коммунизм»[200]. Коротко и ясно!
В игру вступил и сам Гитлер, давший американскому журналисту Карлу фон Виганду интервью, в котором прямо намекал на возможность мира с Англией. Более того, в речи, произнесенной 19 июня в рейхстаге, он также дал понять Англии, что готов к соглашению. Хотя речь давала очень мало исходных посылок для возможного компромисса и практически предлагала Англии капитулировать, тем не менее она была использована в «мюнхенском» направлении. Папа Пий ХП передал через своего представителя в Лондоне послание, в котором прямо указывалось, что лорд Галифакс должен использовать возможность, которую предоставил ему 19 июня фюрер в своем предложении мира, и попросить об уточнении немецких мирных целей[201].
В последующие дни весь Лондон был полон слухов о предстоящем «компромиссе». В Берлин поступали сведения о том, что герцог Виндзорский собирается сделать серьезный демарш перед королем Георгом VI. Такого же демарша ожидали от Ллойд Джорджа. Описывая обстановку тех дней в Лондоне со слов ирландских политиков, немецкий посол в Дублине констатировал: «К быстрому заключению мира на сравнительно приличных условиях, основанных на базе нынешних немецких успехов, склонны следующие лица: Чемберлен, Галифакс, Саймон, сэр Сэмюэль Хор, посылку которого в Испанию следует рассматривать именно в этом плане, а также консервативные круги (Асторы, Лондондерри и другие), высшие чиновники (Вильсон), Сити, «Таймс»[202]. Знакомые все лица!
Не удивительно, что Берлин пришел в состояние политической эйфории — вплоть до того, что руководитель иностранной разведки СС Вальтер Шелленберг по приказанию Риббентропа составил поистине фантастический план — выкрасть направившегося в то время в Португалию герцога Виндзорского и использовать его в качестве немецкого ставленника. В мемуарах Шелленберга, вышедших после войны, этому плану посвящена целая глава[203]. Но мы не будем заниматься анекдотами. Были планы и посерьезнее. В частности, глава крупного голландского авиационного концерна КЛМ Альберт Плесман появился 24 июня 1940 года у Геринга и предложил ему план, на основе которого должен был произойти раздел сфер влияния между Германией и Англией. Сферой влияния Англии должна была быть ее империя, Соединенных Штатов — американский континент, а Германии — континентальная Европа. Планом Плесмана предусматривалось сохранить германскую гегемонию во всей континентальной Европе, слегка смягчив ее формы в Польше и Чехословакии, а также включить Африку в сферу немецкого влияния. Это предложение было передано как в Лондон, так и в Берлин[204].
В том же направлении работала мысль упоминавшегося выше профессора Хаусхофера. 8 сентября состоялась его беседа с заместителем Гитлера Рудольфом Гессом, результатом которой было составление специального меморандума под заголовком: «Существуют ли возможности германо-английского мира?». Рудольф Гесс прямо поставил вопрос ученому мужу: существует ли возможность передать «серьезные предложения Гитлера ведущим деятелям Англии?». Гитлер де «не желает разрушения Британской империи» и поэтому ищет соответствующих деятелей в Англии, которые поняли бы его намерения. Хаусхофер сразу назвал целый ряд людей: например, английского посла в Венгрии О'Малли, затем посла в Испании сэра Сэмюэля Хора, английского посла в Вашингтоне лорда Лотиана, наконец, молодого герцога Гамильтона, который «в Лондоне в любой момент имеет возможность встретиться с Черчиллем и королем». Гесс уполномочил Хаусхофера уточнить все эти предложения. Выполняя поручение, Хаусхофер доложил, что наиболее реальной кандидатурой является герцог Гамильтон, которому он 23 сентября 1940 года и написал письмо, предложив встретиться в Лиссабоне[205].
