Мы знаем, что все эти планы ни к чему не привели — развитие событий на Восточном фронте отбило у Берлина охоту заниматься всякого рода интригами в Испании. Но этот эпизод — один из многих в цепи «коалиционных нежностей», которыми обменивался Гитлер со своими союзниками. Своих союзников венгров фюрер считал никудышными вояками, хотя и добивался их посылки на фронт; о румынах говорил, что им нельзя доверять, а Финляндию, которой клялся в верности, втихомолку собирался включить в состав Великогерманской империи. Гитлеру платили той же монетой.
Союзы, построенные на дележе награбленного, никогда не бывают сердечными. Но почти всегда в них имеется некий «медовый месяц» — период, когда добычи еще нет, а она только предполагается. Шкура неубитого медведя имеет волшебное свойство: она неудержимо влечет к себе. Поэтому было бы вредной аберрацией видеть в истории антикоминтерновского блока только ссоры и дрязги.
При всем своем политическом цинизме (или, скорее, благодаря ему) Адольф Гитлер, его генеральный штаб и все, кто стоял за ними, понимали, что для успеха «Барбароссы» Германии нужны будут союзники. Андреас Хильгрубер не без иронии констатирует, что Германия начала свой «крестовый поход против большевизма» совсем не в той коалиции, которую собиралась создать. Во-первых, Гитлер не заполучил на свою сторону Англию, о союзе с которой мечтал с 1925 года. Польша, которую Геринг когда-то собирался с делать главной опорой антисоветской политики в Восточной Европе, оказалась не союзником, а первой жертвой агрессора. Тройку прибалтийских государств, режимы в которых мало чем отличались от нацистского, в 1940 году пришлось списать в счет «убытков» германской дипломатии. Швецию и Турцию не удалось вывести из нейтрального положения. ,Даже Франко, всем обязанный Гитлеру, не пошел на открытое вступление в войну, ограничившись поддержкой втихомолку...
Мы позволим себе вкратце определить состояние той коалиции, на которую могла опираться Германия, начиная войну против Советского Союза.
1.
Теоретической основой германо-итальянского блока был так называемый «Стальной пакт», заключенный в мае 1939 года и предусматривавший совместные военные действия двух государств Европы. Спустя некоторое время «Стальной пакт» был расширен: 27 сентября 1940 года было подписано военное соглашение в рамках антикоминтерновского блока (Италия, Германия, Япония).
Когда 31 января 1939 года японский посол генерал Осима посетил Гиммлера, то последний, излагая в своем дневнике содержание состоявшейся беседы, записал следующее: «Мы обсудили заключение договора, предназначенного для дальнейшей консолидации треугольника — Германия, Италия, Япония и придания ему законченной формы. Он также сказал мне, что вместе с германской контрразведкой проводит меры, рассчитанные на долгое время вперед. Цель этих мер — расчленение России, которое должно начаться с Кавказа и Украины. Однако эта система станет действенной только в случае войны»[207].
И вот этот случай подходил, система «становилась действенной». Если перелистать переписку Муссолини с Гитлером, то можно установить, как систематически дуче подстрекал Гитлера к началу войны против Советского Союза. Даже в то время, когда Гитлер не был еще готов к этой самой главной своей операции, Муссолини советовал ему поскорее расправиться с большевизмом.
В принципе военное сотрудничество Германии и Италии было решенным делом. Однако немецкий генеральный штаб не возлагал на итальянцев слишком больших надежд. Сепаратные действия Италии на Балканском полуострове показали, что боевые качества итальянских дивизий весьма низки, а экономические возможности Италии незначительны. В тех же письмах Муссолини можно найти длинные списки товаров, которые дуче требовал от своего союзника для того, чтобы оснастить свою армию. В силу этих обстоятельств немецкий генералитет был осторожен в планировании итальянского участия в будущей восточной кампании. Соответственно Италии не было сделано определенных территориальных обещаний. Зато Муссолини, узнав о начале операции «Барбаросса», предложил фюреру итальянский экспедиционный корпус численностью в 40 тысяч человек. Но, как полагается подлинному цинику, он заметил своей жене:
— Дорогая Рахель, это значит, что война проиграна[208].
Едва в сентябре 1940 года в Румынии был совершен фашистский переворот, как началась систематическая подготовка к привлечению ее к участию в нападении на Советский Союз. В отличие от осторожности, проявленной к Италии, здесь для сомнений не было оставлено ме. ста: Гитлер определенно собирался заполучить румынские дивизии себе на подмогу. В ноябре 1940 года «кондукатор» Ион Антонеску прибыл в Берлин и имел длительные переговоры с руководителями фашистской Германии. В своих письменных показаниях, данных 6 января 1946 года, Антонеску откровенно признал, что переговоры, проходившие в ноябре 1940 года, можно рассматривать как «начало моего сговора с немцами в подготовке войны против Советского Союза»[209].
