— Пока нельзя, ириль, — Мэльст задвинул ногой тазик под кровать, — Яда еще очень много в твоем организме, он будет постепенно выходить, но пить тебе пока нельзя. Вода лишь больше его растворит и тошнить тебя будет гораздо дольше.
А позывы ко рвоте все еще продолжались. Я замотала лицо полотенцем на манер маски и от его влажной прохлады стало полегче.
— Уговорили, местр, так и быть — потерплю. Чем меня отравили?
Мэльст как-то странно на меня посмотрел:
— Измельченные ягоды шаламиры.
Настала моя очередь удивляться.
— Ягоды шаламиры? Разве это не луматийский древесный легкий наркотик? Типа марихуаны?
— Кора — да, а вот ягоды — сильнейший яд. Причем, опасен только для магов, — он многозначительно посмотрел на меня, — И я даже знаю, где эти ягоды взяли.
Очень многозначительно.
Не поняла, меня только что обвинили в наркобизнесе? В жизни не связывалась с сомнительными препаратами, даже сигареты никогда не курила, так что нечего так загадочно смотреть!
— Откуда у меня может взяться шаламира? — влажное полотенце оказалось очень кстати. Позывов стало гораздо меньше, а вот морально я чувствовала себя паршивенько.
В ответ Мэльст подхватил со стола маленький бумажный пакетик. Один из тех, в который мне упаковывали покупки в аптеке, когда последний раз приезжала домой на Арлиту. Внутрь даже был вложен чек.
— Но..., — я протянула заметно дрожавшую руку и их мерзейшество с готовностью вложил в трясущиеся пальцы короткую бумажку. — Я брала цветки зверобоя. Покупала их для старика Партанса, у него подагра.
Мэльст в ответ высыпал себе на ладонь мелкие белые зернышки, от которых исходил слабый сладковатый запах. Они были похожи на сердечки с тонкой поперечной прожилкой. И ничем не напоминали высушенные мелкие желтые цветочки обычного зверобоя.
— В чеке указано, что оплачены зерна мальтины, — он постучал пальцем по бумажке в моих руках.
Я уткнулась носом в чек и несколько раз его перечитала. И правда, никакого зверобоя там не упоминалось, зато пакетик мальтины стоял вторым в списке покупок. Сверила дату и время — да, день моего выходного. Утром забежала в аптеку, закупилась лекарствами, а вечером, поцеловав родных на прощание, порталом переместилась в Шайнвилль. Чек, получается, не поддельный.
— Мальтина это окультуренная шаламира, — пояснил эльф в ответ на мой вопросительный взгляд, — Луматийцы специально вывели этот сорт для целителей. Продается строго по рецепту.
— Да кто бы мне этот рецепт выписал бы! — я аж возмущенно закашлялась на его подозрения. — Я всего лишь студентка-практикантка, даже не будущий медик. Откуда у меня может быть рецепт на ядовитые зерна?
Валосирель согласно кивнул и отложил мешочек с чеком обратно на столик:
— Я тоже так подумал. А вот тот, кто это тебе подложил в вещи, хотел, чтобы обвинили именно тебя, ириль.
— То есть, обвинили? — голова хоть и гудела немного после «футбольного матча», но думать не разучилась, — Плохо стало не только мне?
Мэльст мрачно кивнул:
— Пострадали еще несколько горожан. Пятеро взрослых и маленькая девочка.
— Янина? Как она?
— Жить будет, — он непонятно качнул головой, как будто ему было одновременно плевать и не плевать на жизнь ребенка.
Я вспомнила белое от ужаса лицо Йонаса, которого пытал мерзейшество в мою первую пробудку. Сопоставила факты и...
— Они тоже все сьели тот пирог, что Йонас приготовил от моего имени?
— Твой кулинар не виноват, магический допрос это подтвердил, — а помня жуткое лицо Валосиреля, мне стало очень жаль младшего Верренса, — Таэль и Инвар сейчас разыскивают хоть каких-то свидетелей твоей невиновности.
— А то, что я тут валяюсь всю ночь с тазиком наперевес, не доказательство? Сама себя то я уж наверное травить этой дрянью не стала бы? — молчание в ответ на мой скепсис был слишком красноречивый, — Да и зачем мне вообще кому-то скармливать наркоту?
И в ответ снова молчание.
Я же мрачнела с каждой секундой.
Ночка удалась просто на славу! Холодной закуской у нас было мерзкое предложение якобы влюбленного мужчины, основным блюдом стало сильнейшее отравление в моей жизни, а финальным компотиком финишировала информация, что отравитель — это я. И не только саму себя по дурости траванула, так еще и нескольких горожан. Даже не хочу думать, что мне за это грозит по местным законам!
— Ну ладно! Я сейчас пойду и сама им все докажу! — гневно отбросила в сторону одеяло, явив на свет все свои полуголые прелести. И тут же застыла, поняв в какой глупой ситуации оказалась. На мне не было практически никакой одежды. Чертные тоненькие трусики и полотенце на лице в качестве маски в расчет можно не брать. Полыхнув алым от стыда, медленно подняла голову, искренне надеясь, что Валосирель в этот момент по-джентельменски отвернулся. Ну да, ну да, я наивная юная селянка.
— Знаете, местр, — запахнула одеяло обратно, столкнувшись с потемневшим взглядом ильфарийца, не отрывавшимся от моей обнаженной груди, — Я вообще-то еще очень больна!
Мужчина с трудом поднял глаза на мое лицо. Его желваки заходили над челюстью, словно он с большим трудом себя сдерживал.
