— Так он был, — девочка развела руками, — Наложил какие-то дощечки на ногу и велел до Доброй субботы не вставать. А кто маме в пекарне помогать будет? Я то хлеб даже месить не смогу, у меня вон ручки какие маленькие, — девочка с готовностью повертела ладошками. — Поэтому мама просила передать: Уважаемая госпожа Моргана, нижайше прошу прибыть в дом Сурраны Прим с улицы Светлых прях, и помочь моему балбесу…, ой, — она хихикнула и снова посерьезнела, — сыну! Мама еще сказала Якову, что если и ведьма ему не поможет, то он может пенять только на себя.
Я прищурилась и иронично подняла бровь:
— Не очень поняла, вы меня зовете его вылечить или добить?
Глаза девочки загорелись радостным предвкушением.
— А вы и добить можете?
Я фыркнула. Восхитительно! Еще чуть-чуть и обо мне пойдет слава наемного убийцы.
Но не ронять же такой статус в глазах этого восторженно испуганного ребенка. Все-таки ж ведьма.
— Я все могу. И догнать, и добить.
Но я прекрасно поняла, о чем меня просит Суррана Прим. Маг, хоть и возьмет дорого, но залечит перелом в два, максимум три сеанса, в то время как обычный целитель будет выхаживать больного гораздо дольше. В случае Якова это почти месяц — до Доброй субботы, первого выходного праздничной Недели Урожая. Понятное дело, что когда все рабочие руки на пересчет, никто не позволит валяться в кровати столько времени.
Бросив девчонке, чтобы ждала на улице, я потянулась к книжному шкафу за методичкой по целительству. Так, перелом ноги … если бедренной кости, то … Интересно, насколько сложный? Со смещением или без? Надо будет подробно расспросить госпожу Прим и повторно вызвать лекаря для консультации. Закрыла книгу и горестно вздохнула. Итого две искры за сеанс, а всего на сращивание перелома должно уйти шесть искр, максимум десять.
При этом за использование свыше десяти искр нужно писать заявление, плюс специальный журнал заполнять, плюс подробно расписывать что, чего и куда потратила, и обосновать…
В общем, Якова действительно проще убить, чем вылечить.
Но одну искру я точно могу потратить уже сейчас. Опасливо огляделась по сторонам, хотя, кроме меня, в доме никого не было, и метнула в злосчастную ступку яркий серебристый огонек. Глаза ослепила короткая вспышка и буро-коричневая густая жижа превратилась в жидкость яркого изумрудного оттенка. По комнате поплыл приятный аромат свежей травы, говорящий, что лекарство от подагры получилось изумительного качества.
— Вот что искра животворящая делает! — довольно прошептала я.
— Ну, тетя ведьма, вы пойдете? А то мама сказала, что …
Я закатила глаза на очередное «тетя ведьма». Ненавижу это прозвище! Вот ведь молва людская — как привязалась, так и не отвяжется.
А началось это все с моей неудачной попытки заработать. Через неделю после моего приезда в этот городок, я получила весьма интересное предложение.
— Думаю, вы понимаете, что нашему городу как никогда нужен наплыв туристов.
Толстяк в длинном сюртуке цвета шоколада и лавандовых брюках сидел передо мной верхом на стуле, положив пухлые ладошки на его спинку. Как многие лысеющие мужчины, толстяк категорически не хотел мириться с потерей волос и зачесывал оставшиеся тонкие прядки с одной стороны на другую, создавая тщетную видимость густой шевелюры.
— Возможно. Вам, как местному жителю, это явно виднее, — ответила я, с тоской разглядывая веселенькие в мелкий голубой цветочек занавески. Нужны ли Шайнвиллю туристы, понятия не имела.
Мне бы со своими бедами разобраться: всего неделю назад как попала сюда, в этот уютный удобный средневековый мирок, аж сердце радуется. Знала бы куда меня преддипломная практика забросит, отправила бы сокурсников с их «а давайте бросим жребий» в места настолько далекие, что обратно семь верст и все лесом.
Мой новый мир находился на стадии исторического перехода от глухого мрачного средневековья к самым началам промышленной цивилизации. То есть, заводов-газет-пароходов еще не было, но население жило уже не в землянках.
Нет, Шайнвилль был очень симпатичным городком. Небольшой, чистенький. Белые домики с яркими черепичными крышами и цветочными палисадниками, мощенные булыжником улицы, которые сходились в центре к ратуше губернатора и рыночной площади. Жизнь здесь протекала очень тихо и размеренно... и очень скучно.
Здесь же нет ровным счетом ничего. Ни торговых центров с развлекательными этажами, ни супермаркетов с иномирскими товарами, ни театров-кино-музеев. Да тут общественным транспортом была телега, запряженная лошадью! Я в последний раз живое непарнокопытное дома видела только в городском зоопарке.
А одежда? Жесткий корсет, в котором желудок насильно встречается с позвоночником. Платья, непривычно оголяющие плечи и грудь, многослойные юбки.
Брюки? В Шайнвилле брюки и женщина — несовместимы, из штанов только панталоны как нижнее белье! Про джинсы вообще никто не слышал, а покажи я местным кумушкам лосины, последний писк моды у меня дома, — да меня сожгут на месте от негодования!
Мамочка, забери меня отсюда!
