— Спорь, — покорно согласилась, внутри медленно тая от того, что такой мужчина несет меня на руках. Сквозь мокрые ресницы я любовалась его точеными скулами, прямым носом и синими глазами. А уж когда мой взгляд упал на его губы...!
— Ты неразумная...
— Неправда!
— Упрямая!
— Неправ... — и он так улыбнулся кончиками губ, что я окончательно растаяла и готова была признать все, что он дальше скажет.
— Правда, правда, — он направился к лестнице, — А еще беспечная, самонадеянная и...
— И? — я заинтересовалась, как еще меня обзовет этот восхитительно красивый, наглый и беспардонный тип. — На самом деле я взрослая и самостоятельная!
— Да, да, и это, кстати, тоже не те качества, которыми нужно хвалиться! — он продолжал насмехаться надо мной.
— Если ваше высокородие соизволит отпустить меня на пол, то я докажу...
— Если я отпущу тебя на пол, ириль, то ты тут же упадешь и без чужой помощи точно не встанешь, — он мигом посерьезнел и лишь крепче прижал меня к себе, — Не думай, что если нога почти не болит, значит она здорова.
— Вообще-то она болит, — капризно потянула я в ответ, говоря тем самым, что лекарь из моего носителя так себе.
Он нахмурился, что-то хотел сказать, но уже дошел до двери моей комнаты. Дотянулся до ручки и толкнул ее вперед, благо, что Йонас догадался не закрывать дверь наглухо. Мэльст донес меня до кровати, аккуратно и бережно усадил на нее.
На столике рядом с изголовьем уже стояла большая чашка ароматного чая, рядом лежал поднос с несколькими пирожками и сахарницей. Мэльст тут же взял чашку и провел над ней ладонью. С его пальцев в жидкость упали две искры, мигом осветив чашку короткой зеленой вспышкой.
— Пей, — он протянул мне чай и я с подозрением глянула сначала на ильфарийца, затем на то, что он мне предлагал. — Пей, я просто добавил немного отрезвителя.
С осторожностью взяла горячую кружку в руки, наблюдая за тем, как ушастый умело проверяет мою опухшую конечность.
— А вы всех иномирян на руках носите и больные ноги им лечите? Мы же вроде низшая раса для вас? — я куснула пирожок и порадовалась, что начинкой в нем были рис с яйцом. Хотя бы не обляпаюсь вареньем, как за завтраком.
— Нет, — Мэльст сосредоточился на том, чтобы повторно прощупать мою щиколотку, — Обычно мы проходим мимо, если кому-то из манхла нужна помощь. Кто вы такие, чтобы мы снизошли до внимания к вам?
Я помнила, что такое манхло по ильфарийски. Отбросы общества, шваль, мерзость, отморозки. Матерный ильфарийский словарь был в нашем университете гораздо популярнее лингвистического.
От такой равнодушной отповеди я даже забыла есть и пить. Кружка, казалось, заледенела в моих руках, а пирожок превратился в камень.
— Что?
Мэльст, казалось, меня не слышал. Он нажал на самое больное место и я тут же взвыла.
— Если это месть за мой вопрос....
Он искоса глянул:
— Я уже понял, что тебе пить нельзя, ириль.
Я прикусила язык, а ильфариец продолжил:
— Немножко потерпи, сейчас будет боль... — и, по-новому перехватив ступню, чуть дернул пальцами. Казалось, что в моей голове взорвалась новая вселенная и я коротко вскрикнула. Мать моя королева! В глазах заискрило белым, выступили непроизвольные слезы. Ногу словно разорвало напополам, сухожилия оторвались от мышц, а кости в один момент перемололись в труху!
Но, на удивление, боль тут же прошла, словно и не бывало.
— Ну что? — Мэльст довольно усмехнулся, поднимаясь с колен, — Как теперь чувствует себя представитель низшей расы?
— Решаю, что мне приятней — внимание высокородных или их безразличие, — хмуро ответила, не зная, как реагировать на его слова и действия.
Мэльст как-то странно посмотрел на меня с высоты своего роста. Не то угрожающе, не то думая что-то свое, о чем мне не собирался говорить.
— Что ж, я с удовольствием помогу тебе с этим определиться! — и не давая мне ответить на такое двусмысленное замечание, перевел тему, — Я влил в твою щиколотку три искры, поэтому утром она должна быть в порядке. Но постарайся ночью максимально ее беречь. Никуда не ходить, лучше всего даже не вставать с постели.
— А в туалет? — опешила я, — И мне же еще умыться надо. И раздеть... — и тут же прикусила язык, представив во всей полноте картину, как Мэльст снимает с меня платье. А под ним ведь корсет, который... Щеки мигом обожгло жаром, пальцы вдруг мелко задрожали.
От ильфарийца это не укрылось и он на миг коротко улыбнулся.
— Хотя, не надо! — я даже выставила вперед руки, запрещая ушастому ко мне приближаться, — Ничего страшного, если я посплю в платье.
— И в корсете? — он хитро блеснул глазами.
— Это даже полезно для осанки!
Я быстро дожевала пирожок, запила остатками чая и улеглась в кровать, укутываясь в одеяло с головой.
— Благодарю за помощь! Я сплю! — и закрыла глаза, чтобы не видеть сногсшибательную всепонимающую усмешку на красивенных губах эльфа.
Он чуть постоял рядом, его тень падала на мое лицо. Затем развернулся и направился к двери.
— Да, кстати, — вспомнила я, — Как там высочество?
— В порядке, — интонация Мэльста показалась мне вдруг неожиданно мрачной, — Жить будет, утром проснется.
— Что не может не радовать!
