- Происшествие? Да вы меня чуть не убили.
- Жив же, - усмехнулся он, открывая передо мной пассажирскую дверь.
- Вы так неумело извиняетесь?
- Садись уже, несносное создание.
Невольно улыбнувшись, я запрыгнул в машину. Несмотря ни на что, мне нравился этот непонятный мужчина. Мы вели светскую беседу о погоде, о том, что бензин дорожает (хотя мне, честно говоря, дела до этого не было никакого). Валерий Иванович заметил это и стал доказывать мне, что удорожание цен на бензин ведет к удорожанию всего остального. Я этого не понимал. При чём здесь бензин?
- Возьмём, к примеру, хлеб. Его нужно довезти до магазина. Продукты, чтобы его сделать, нужно довезти до пекарни. Зерно для муки нужно собрать и довезти до элеватора. Даже бензин и тот нужно довезти до заправки.
- Хм, - задумался я. А ведь он прав. Только признавать я этого не собираюсь. – А вы кем работаете?
- У меня своя небольшая фирма, - уклончиво ответил он, но и я не собирался отступать:
- Какая?
- По ремонту компьютеров.
- Круто. Мама у меня программист, - зачем-то говорю я.
- Да? Интересно. Не женская профессия, - Валерий Иванович паркуется на центральной улице.
- Только ей этого не говорите, она разозлится.
Ресторан находится в соседнем здании. Гламурненько так, типа под японский стиль. Мы занимаем столик у окна. Русская официантка в кимоно любезно подаёт нам меню и особенно улыбается Валерию Ивановичу.
- А меня пригласили сыграть Ромео, - мимоходом говорю я, выбирая суши.
- Это здорово. Тебе нравится Шекспир?
- Не особо. Как можно убить друг друга? Глупо это.
- Это любовь, - не согласился мужчина. – Ради любви люди совершают подвиги, пишут стихи, да, Луну с неба достают.
- Не знаю. Мне кажется, это всё преувеличение.
- Что, ты никогда не влюбишься?
- Влюблюсь, конечно. Но это будет не так. Умирать ради кого-то я не собираюсь.
- Давай поговорим об этом, когда ты влюбишься, - снисходительно сказал Валерий Иванович. Вот взрослые всегда так. Будто бы знают больше, чем мы.
Официантка подошла принять заказ. Я тыкнул наугад в меню, мужчина заказал какой-то сет.
- А вы женаты?
- Нет. Вернее был, но развёлся.
- Значит, умирать ради любви вы не стали? – усмехнулся я торжественно.
- У меня сын, кто заботился бы о нём?
После этих слов у меня внезапно пропало настроение. Мой папаша не думает о том, кто обо мне заботится. Ему вообще нет дела, сыт я или нет. Он питает просто патологическую ненависть ко мне и к моей маме, отчасти из-за этого, из-за его преследований нам и пришлось уехать.
Принесли заказ. Какая-то рисовая хрень с рыбой. Ну, честно говоря, я бы не сказал, что это круто выглядит. На вкус тоже оказалось как рис с рыбой. И что в этом такого?
Беседа у нас не сложилась. Мы то и дело перескакивали с темы на тему, ни на одной надолго не останавливались и чувствовался какой-то неприятный осадок после разговора.
Валерий Иванович после ресторана отвёз меня домой. У моего подъезда, выйдя из своей машины, он спросил:
- Ты не против, если я ещё заеду?
- А зачем я вам? – хмуро спросил я.
- Может, муки совести.
- Ага. Конечно.
- Мне очень жаль, что я тебя тогда сбил, правда.
- Вы общаетесь со мной из-за чувства вины?
- Не только это, - поморщился мужчина. – Ты хороший собеседник.
- То есть, вам нравится со мной общаться? – допытывался я.
- Слушай, да ты всю душу вынешь, - возмутился Валерий Иванович.
- Такой я, да.
- Привет, Даниэль, - раздался голос мамы под ухом, и я подскочил, как кот, застигнутый на месте преступления.
- Мам?
И что я ей скажу? Как объяснить родительнице, что её шестнадцатилетний сын общается с взрослым мужчиной? Но Валерий Иванович не растерялся:
- Здравствуйте, меня зовут Валерий Иванович, я отец друга вашего сына.
- У моего сына не так много друзей, - маму было не так просто провести.
- Хорошо, - лучезарно улыбнулся мужчина. – Одноклассника.
- Одноклассника, значит?
- Вы всегда такая недоверчивая?
- О, нет, - мама вдруг смутилась. – Извините.
- Знаете, я бы и не подумал, что вы мать Даниэля.
Это ещё больше смутило маму. Она была в любимых джинсах, кроссовках и ярком жёлтом пальто. Выглядела самой настоящей студенткой.
- Спасибо, - её щеки покраснели. Вот в кого я постоянно краснею. Гены.
Мама родила меня в семнадцать лет, путём нехитрых расчётов можно подсчитать, что ей тридцать три года. Наверное, для Валерия Ивановича она молода. Сколько ему? Сорок три, сорок четыре?
- Не хотите зайти к нам и выпить чай? – ошарашила мама меня предложением. Я замотал головой и стал показывать другие знаки мужчине, чтобы он не соглашался, но, ухмыльнувшись, он принял предложение. Мы поднимаемся в квартиру, где мама заставляет меня заваривать чай с липой, ведь «только у меня он так замечательно получается», а сама сидит с Валерием Ивановичем в зале и разговаривает. До меня доносятся обрывки их фраз. Мама рассказывала о своей работе, мужчина о своей и тут они сошлись - один интерес. Я достал из холодильника кекс, стал резать на кусочки. Тон мамы явно изменился, стал более мягким, игривым… Твою мать! Да она кокетничает!
