«Она в кадре есть по времени 1:07».
«Чего-то не разглядеть».
«Хоть красивая?»
«Да не видно ничего».
«Блондиночка, я бы ей…»
Дальше бяка пошла. Кто-то обсуждал Ромку и его поступок, кто-то стихи Егора, кто-то самого Егора, а кто-то меня.
— Я пять раз смотрела. Как он читал, я поверила, Эль. Он серьезно тебе нравится?
— Скажу, если ты про Димку расскажешь.
— Нет, так не честно. Я даже не думала, что ты вообще его замечаешь.
— Я и не замечала… до недавнего времени.
— И что же случилось?
— Ничего. Просто помнишь мой первый день после больницы?
Ленка кивнула.
— Он пошел за мной, мы поговорили. Мне понравилось. Мы продолжили. Все.
— И как всегда, ты самое интересное опустила.
— Учусь у лучших.
— Ладно, уж. Садись. Чай будем пить.
Общеизвестно, что сахар поднимает настроение, а еще тот факт, что на один денек, даже часок ты можешь расслабиться и съесть любимый эклер. Конечно, потом его придется отработать. Но сегодня можно. У меня был просто адский день, но какой замечательный вечер. Правда, я бы с удовольствием променяла все эклеры на свете за один поцелуй моего загадочного уже настоящего парня.
— Эй, Кремль вызывает Элю, прием, прием, — отвлекла меня от очень приятных мыслей подруга. Жаль. Я бы хотела снова в них окунуться, а лучше в реале прочувствовать.
— Ты завтра-то в школу собираешься?
— Придется. Надо же тебя безголовую спасать. А то, такими темпами, твой рейтинг упадет ниже нуля.
— Если уже не упал.
— Так, отставить панику, — шикнула Ленка.
— Да я и не паникую.
Как-то потерялась вся значимость престижа, популярности, прощальных речей за тем, что происходит в школе, с сестрой, с моей жизнью, наконец.
— Эль, кончай витать в облаках.
— Да, нет. Просто… ты ведь тоже против, чтобы я и Егор.
— Я вообще не понимаю, как вы пересеклись? Нет, я давно заметила, что он к тебе не ровно дышит.
— Постой, не ровно дышит? Когда ты заметила?
— Да, давно, — пожала плечами Ленка и налила себе новый стакан чая, и целых три ложки сахара. Нет, я пью сладкий чай, но не с вареньем же. А Ленка ничего, меня передернуло, а она лихо откусила эклер и запила его чаем.
— Ты решила покончить жизнь самоубийством? — пробормотала я, когда она умяла второй.
— Ну, надо же когда-нибудь себя побаловать. Не волнуйся, я салат купила, морковку и прочую дрянь. Это мой последний день с моими любимыми эклерами. Как же я вас люблю, моя прелесть. И как буду скучать. Опять. Эх. Жизнь наша тяжкая. Везет этим кобелям лохматым. Мы их и толстыми, и лысыми любим. Что говорить, курицы мы безмозглые.
— Это ты загнула, подруга.
— И вовсе нет. Взять к примеру тебя… нет, тебя брать глупо, вот я.
Тогда была соплячкой неопытной, с которой скучно здоровому, самостоятельному парню. Не удивительно, что он меня послал. Но, какого хрена он сейчас нос воротит?
— Лен, ты толком рассказать можешь?
— Да что рассказывать? Я — дура. Этим все сказано. А он. Ты помнишь клуб?
— Такое не забудешь. Вы вроде поладили тогда.
— Ага. Я тоже так думала, поначалу. Пообщались, потанцевали, поцеловались, я перепила. Он вызвался меня отвезти. В машине мы снова целовались, а потом, ему показалось, что я слишком тороплюсь.
— И?
— И я ему сказала: «Расслабься, мне не впервой заниматься этим в машине».
— Так и сказала?
— И что? Мы два года не встречались. Он на что надеялся? Что я буду сидеть и ждать его как эта… блин. как ее, которая Одиссея ждала.
— Пенелопа?
— Да, точно. Я что, на нее похожа? Не захотел, проходи мимо. Мужиков в мире, как грязи. Замучаешься отмываться.
— И ты ему все это сказала?
— Типа того. Кажется, все это сопровождалось обвинениями. Я не очень помню. Помню только, как он на меня смотрел. Разочарованно, Эля. Понимаешь. Словно я… упала в его глазах. И ведь это из-за него. По его вине. Сволочь.
— Поэтому ты на него тогда так разозлилась?
— Да. Мне и так хреново было, а тут он… весь такой свежевыбритый, подтянутый и я, в драной майке и с опухшей рожей.
— И после всего этого вы не виделись?
— Я больная, но не настолько.
— А он пытался тебе позвонить, прийти, поговорить.
— Понятия не имею. Я отключила все телефоны.
— Лен, и что ты теперь думаешь делать?
— Ничего. Жить дальше. Ульянов — пройденный этап. Доучусь год и рвану, наверное, к предкам в Германию. Погощу пару месяцев. Кто знает, может мне понравится?
— Может быть.
— Так, я тебе свою историю выложила. Теперь ты колись. Егор и ты.
В этом вся Ленка, умеет ставить в тупиковое положение без всяких переходов. И ведь не отстанет, пока все не выяснит. Но в этом мы схожи. Я встала, подошла к окну. За окном уже темно и только фонари спасают город от полной, кромешной темноты. Кто знает, что за чудовища прячутся в ней. Я не могу так просто объяснить мое отношение… наши с Егором отношения. Но знаю, что с ним мне не страшно даже в темноте.
— У нас сегодня свидание.
— Вау, это.
— Странно?
— Очень, — подтвердила Ленка, — Как я уже говорила, я никогда не думала, что такие как он могут тебе понравиться. Он же тихушник. Себе на уме. Вроде, обычный странный парень, но иногда… как глянет, страшно становится.
— Это ты о чем?
