- Я когда узнала, что ребеночка жду, да еще от человека, родственники засуетились. Возможность рождения мага - пятьдесят на пятьдесят, но могла родиться и искра, если Григорий носитель. Но родился обыкновенный человеческий карапуз. Знаешь, я нисколько не пожалела, что мой сын не маг. Конечно, переживала, что не смогу полюбить его. Слишком глубоко в нас сидели эти предрассудки. И, когда родился Андрюша, родственники отвернулись. Я нарушила закон. Но... влияние моей семьи, мое влияние в нашем мире спасло.
- Ты могла бы попасть в тюрьму?
- За Григория нет. За Андрюшу, запросто. Это закон милая. Закон, который я тогда нарушила. Меня очень надолго отстранили от всех важных дел. Но я никогда не жалела, что сделала именно такой выбор. У многих, подобных мне, выбирающих иной путь, нет семьи, нет таких замечательных внучек. Не к кому возвращаться, понимаешь? Григорий стал моей единственной любовью, Андрюша - мой любимый сын, а вы с Женей... ты - смысл моей жизни.
- Но я ведь тебе не родная.
- Дурочка моя, - улыбнулась бабуля и обняла, крепко-крепко, как только она умеет. - Разве родство только кровью определяется? Кровь - вода, а то, что внутри... душа, сердце, любовь. Вот что важно.
Бабуля прожила с дедушкой много счастливых лет. Но, он был человеком. Она понимала. Не смирилась, конечно, но понимала, что рано или поздно его не станет. Дедушка ушел тихо, во сне. Просто однажды пришел с работы, поел, зашел к бабушке, поцеловал, пожелал спокойной ночи и сказал, что посидит за докторской своего последнего аспиранта. На пороге обернулся и вдруг произнес:
- Ты знаешь, Алечка, смотрю я на свою жизнь, на тебя и понимаю, что тот день на Урале был самым большим подарком, который могла мне судьба преподнести. Я - счастливый человек, потому что люблю тебя.
Он не часто говорил такие слова, но бабушка всегда чувствовала его любовь, заботу, трепет, восхищение и благодарность самой жизни, судьбе, богу, да не важно кому, что подарил ему такую насыщенную не только событиями, но и любовью жизнь.
- Я тоже тебя люблю, Гришенька, - по привычке ответила бабушка. Она не поняла тогда, что это был их последний разговор. Прощание.
Дедушка закончил править диссертацию ученика, лег спать в кабинете, а утром, бабушка поняла, что его не стало.
- Бабуль, а дедушка знал о тебе?
- Не знаю. Догадывался, наверное. За сорок лет вместе трудно не догадаться. Но напрямую я никогда не говорила. Это тоже запрет.
- И, как я понимаю, папа тоже не знает.
- С ним проще. Если он что-то замечал, тут же появлялись чистильщики и все исправляли. А с Гришенькой я такой жизни не хотела. Но, думаю, он понимал. Много лет прожил в тайге, в близости с природой. Да и наш случай. Ведь, он даже на охоту идти не собирался, а словно потянуло что-то.
К сожалению, мне не удалось узнать дедушку. Когда он ушел, мне было пять лет. Но я знаю его по письмам, которые он часто посылал бабушке из своих экспедиций. И каждое письмо было пронизано его любовью, каждая фраза, каждая буква. Особенно подпись в каждом письме: "До скорой встречи, моя милая, любимая, Алечка" и цветочек рядом. Я не знала тогда, что это не цветок, а символ рода Угличей - четырехлистник. Не знаю, действительно ли дедушка знал или рисовал его по наитию, а бабушка просто не обратила внимания. Как же жаль, что такая большая любовь закончилась.
А вот бабушка думает иначе. Она почему-то верит, что когда-нибудь снова встретит своего Гришеньку, если не в этой жизни, то на той стороне. Что это за сторона, я не знаю, но хочется верить, что так оно и будет. Очень хочется.
Так, с чего я там начинала? С Женьки. Сестрица порадовала свежестью лица, ясным взглядом и маячившим на заднем фоне дядюшкой Петром. Я даже помахала ему, а он в ответ.
- Ты кому это там машешь? - удивилась Женька и обернулась. Но комната была совершенно пуста. Для нее.
- Тебе, конечно. Как дела?
- Нормально, - немного насторожилась сестрица. - Ты какая-то веселая, нет?
- А чего грустить?
- Ну, не знаю. В последнее время ты была загруженная какая-то.
- Я просто по вас соскучилась очень. И по тебе тоже, не хмурься. Морщины появятся.
- Вот когда у тебя появятся, я начну о своих беспокоиться, - "обрадовала" сестрица.
- Добрая ты.
- Вся в тебя. Как отдыхается?
- Здесь тепло.
- Домой возвращаться не думаешь? Родители всю плешь проели. Как там наша Элечка, как там наше солнышко? Только не вздумай им сейчас звонить. У тебя мешки под глазами километровые. Подумают, что тебя там пытают.
- Так ты говорила, что я хорошо выгляжу.
- Для трупа, просто блестяще. Для живой девушки, что-то среднее между зомби и вампиром.
- Тьфу, не поминай клыкастых всуе.
- Ты бы хоть тоналкой что ли пользоваться начала. Эль, я серьезно. Страшно смотреть.
- Так не смотри, - обиделась я.
- А лучше выспись хоть раз хорошенько, - встрял порядком отъевшийся, потяжелевший и раздувшийся Крыс.
- Кто это с тобой? - вновь насторожилась Женька.
- Никто, - поспешно ответила и передвинула ноут чуть ближе к себе.
- Ну, расскажи, как там у тебя с твоим парнем? Степан, кажется?
