- Спросим, - кивнула Катя, уселась удобнее на мою кровать, и мы обе принялись слушать Крыса.
К моему удивлению Диреев сопротивлялся, узнав, что Катерина хочет с нами заниматься. Ссылался на все, от ее природы, до далеко ушедших от меня знаний. Но Катерина - внучка главы клана. Что ей какие-то запреты. Этот танк разобьет в пух и прах любые доводы. Вот и она просто сказала:
- Никому не повредит освежить знания.
А чтобы изворотливый, как уж, репетитор не отказал, спросила разрешения при бабушке. Конечно, бабуля была в восторге. Кате, действительно, не помешает освежить знания, а мне полезно позаниматься с опытной подругой. Пришлось репетитору смириться. Странный он какой-то. Мне о девушке своей заливал, которую любит и любить будет. Великая любовь и все такое, а девочки говорят, что под дверью моей его нередко видят. И что он там забыл? Не понимаю. Да и поцелуи эти, взгляды. Может, он и правда в меня того? Вот только не устает он меня разубеждать в обратном, особенно на болезненных тренировках, после которых я часами в ванне вынуждена отмокать. Это мало походит на любовь, да даже на симпатию не тянет. Думаю, он тихо меня ненавидит. А я тренирую терпение. Посмотрим, кто сдастся первым.
Родители уехали через неделю. Слез было море. В основном, со стороны мамы. Папа держался. Отчасти из-за наших, слегка подпорченных, отношений. Все заметили, что между нами словно кошка пробежала. Особенно мама. Вот только как ей объяснить, да и как вернуть все назад, я не знала. Мы с папой больше не понимали друг друга. И я не знала, о чем с ним говорить. Поэтому старалась избегать. И все же, в аэропорту, при прощании, все обиды отступили на второй план. Когда объявили посадку, он крепко обнял меня и прошептал: "Возвращайся скорее". Я кивнула и стерла набежавшую слезу. И все равно я не сдамся. Найду способ встретиться с Евой и потребовать ответов. Но только когда бабушка бдительность потеряет.
Но кто был действительно счастлив от всего этого путешествия, так это Женька. Уезжала с кучей подарков, впечатлений, покупок, да еще и любимый мальчик ее встречать будет. Кстати, в последний момент и Ленка с родителями на один рейс напросилась. Видимо, подействовали на нее слова Кати. Едет отбивать у местных красавиц своего Ульянова. Флаг ей в руки, как говорит бабушка.
- Ты мне звони, слышишь? - строго сказала она при прощании.
- И ты. Олегу привет.
- Пожелай мне удачи.
- Она тебе не нужна. Твой Ульянов никуда не денется. Вот увидишь.
Она кивнула, улыбнулась и расплакалась.
- А ты присмотрись к Дирееву. Как бы он не скрывался, а со стороны виднее.
Ленка, Ленка. Какая же ты оптимистка. Да и что мне с его симпатии?
А дальше начались усиленные тренировки. Учителя - мучители взялись за нас всерьез и надолго. Мы с Катериной интенсивно познавали основы магии, истории, травологии и кучи других наук. Диреев пытался открыть во мне какие-то невидимые то ли чакры, то ли силы, то ли источники магии. Безуспешно. Ничего у меня не открывалось, только голова раскалывалась от его уроков. А еще я обросла синяками, как новогодняя елка игрушками. И мне теперь не иногда, а постоянно кажется, что он меня ненавидит. Катьку ведь так не гоняет, на маты не кидает, болевые точки на ее тушке не выискивает. Подруженька моя закадычная поначалу посмеивалась над моими жалобами, а потом сама огребла, когда Ник изъявил желание побыть ее наставником. Она-то, наивная, думала, он это сделал, чтобы к ней поближе быть, а оказалось, он принял все это очень серьезно. Правда, никто ее на маты не кидает, как меня, зато укусов на ее теле немеряно. Да и Нику досталось. Уже неделю с расцарапанной мордой ходит. Хмурый и злой, зато Марик в восторге. Когда еще такое увидишь, старшего брата, который считался непобедимым, лунная кошка уделала. Теперь дуются оба, не разговаривают. Нет, с возлюбленными нельзя играть в такие игры. Никакие чувства не выдержат.
А еще Олеф решила окончательно переехать к Генри. И в тот день, когда мы помогали ей собирать оставшиеся важные вещи, случилось то, что отодвинуло для меня все уроки и тренировки, и даже мои собственные чувства на второй план.
- Никогда не думала, что у меня может быть столько вещей, - вздохнула Олеф, когда мы упаковали ее гардероб, книги, кучу милых сердцу вещей.
- А меня это совсем не удивляет, - хмыкнула я. - Тебе же шестьсот лет.
- Намекать девушке на возраст неприлично, - улыбнулась она и щелкнула меня по носу. - Но признаюсь, мне тяжело уезжать. Я здесь столько замечательных лет прожила.
- Когда-нибудь приходится отпускать прошлое и идти дальше, - поддержала Катя и вытащила из шкафа большую шкатулку, очень старую, судя по царапинам на деревянной крышке. - А это что?
Олеф повернулась к девушке и слегка побледнела. Бережно взяла шкатулку и погладила, как самую большую драгоценность.
- Воспоминания.
Мы затаили дыхание.
- Не знаю, смогу ли я расстаться и с этим.
- А что там?
