Она показала. Но по дрожащим пальцам, мы поняли, что для нее то, что хранится в шкатулке дороже любого, даже самого изысканного украшения. Письма. Много. Тигровый глаз в виде кулона, нанизанный на обыкновенную веревку, засушенный цветок. Каждую вещь она брала настолько бережно, проводила кончиками пальцев, и витала где-то в своих воспоминаниях. Как мне хотелось сейчас заглянуть в одно из них, но я боялась нарушить момент.
Она сама начала говорить. Тихо, едва слышно, но так проникновенно.
- Для меня он был всем. С первого взгляда, полувздоха я знала, что он моя судьба. Мы были совершенно из разных миров. Отец был в ужасе, когда узнал. Раб. В глазах общества он был беглым рабом, глупым, недалеким, почти животное. Но они ошибались. В нем было столько силы, истинного благородства, преданности самому себе. Его унижали, оскорбляли, а он не обозлился. Не уподобился этим благородным, но только с виду, людишкам из высшего общества. Которые на людях были благочестивы и преданы господу, а за стенами своих домов творили непотребства. Лицемеры. Как же я ненавидела их. Они считали его неграмотным дикарем, а я учила писать. В конце концов, его почерк стал идеальным. А этот цветок он подарил мне, когда признался в любви. Сбиваясь на шепот от волнения. Боги, я помню это так, как будто это было вчера.
Я не думала, что слова Олеф настолько заденут меня, но несколько слезинок скатились по щеке, а я и не заметила. Зато Олеф увидела. Взяла свою сумочку и протянула мне несколько бумажных платков.
- Спасибо. Прости, я не хотела...
- Это все прошлое. Я просто никак не решалась... не решаюсь...
Она замолчала. Поднялась, посмотрела на коробки, на фотографию Генри, которая одиноко осталась стоять на туалетном столике. Улыбнулась, что-то решила для себя и обернулась к притихшей Кате.
- Ты не помнишь, куда мы упаковали свечи?
- Кажется в верхней коробке.
- Зачем тебе...
- О, нашла, - проговорила Олеф, отыскала в сумке зажигалку и зажгла свечу. - Пора покончить с прошлым.
- Не надо, - воскликнули мы с Катей.
Но ее уже было не остановить. Она сжигала письмо за письмом, выбрасывая горящий пепел в мусорную корзину. Туда же был брошен рассыпавшийся в руках цветок и кулон. Даже его она не пощадила. Когда шкатулка осталась пустой, она положила ее сверху. И снова глубоко вздохнула.
- Вот и все. Пойду, позову мальчиков, чтобы унесли коробки в машину.
- Что-то мне подсказывает, что она еще не раз пожалеет об этом, - печально проговорила Катя. Я была с ней согласна, поэтому попыталась спасти хоть часть ее воспоминаний. Достала из пепла тигровый глаз, и подхватила шкатулку. - А еще мне кажется, что мы сможем ей помочь. Пойдем.
- Ты о чем? - не поняла я.
- Сейчас расскажу, только прежде...ты ведь не вернула папе те картины из дома?
- Нет, а что?
- Пойдем.
Мы поспешили ко мне, пока Олеф не вернулась. Катя сразу же кинулась к картинам, спешно разворачивая каждую, пока не нашла то, что искала.
- Смотри.
Она прицепила картину к мольберту. Ту, где был нарисован темнокожий мужчина. А потом Катерина достала из-за пазухи стопку листов из шкатулки Олеф.
- Ну, ты крута, - восхищенно выдала я.
- Ничего подобного. Просто поняла, что эта дуреха собралась сделать. Но меня интересует не это. Гляди.
Она перевернула один из листков, и я уставилась на полностью идентичный рисунок моего темнокожего незнакомца. Я ахнула.
- Не может быть.
- Теперь понимаю, почему она говорила, что он дикарь, - тоже под впечатлением проговорила Катя. - Сейчас он кажется еще реальнее.
- Он темнокожий.
- Представляешь, какой скандал? А теперь расскажи подруга, как так получилось, что ты нарисовала его портрет за год до встречи с Олеф?
Я вздохнула и рассказала обо всем. Сегодняшний случай окончательно убедил, что я действительно обладаю этим даром предвидения.
- Думаешь, он...существует? - почему-то прошептала Катя.
- Думаю, да. И мы должны его найти.
- Согласна. Вот только как?
- Я попытаюсь вытянуть все, что можно из картины.
- Я помогу. Так, решено. Сегодня после лекции Крыса мы с тобой засядем за картину.
Мы так и сделали. Исследовали через лупу каждый кусок. И, наконец, нашли зацепки.
- Смотри. Эмблема на форме портье, - указала Катя.
- Да, я тоже видела.
- Надо ее сфоткать.
- Я лучше зарисую. Мне кажется, это отель.
- Да, но какой? Их миллионы.
- Надеюсь, он все-таки в Чехии расположен.
- И желательно в Праге, - согласилась подруга.
- Что вы такое делаете? - спросил Крыс, заинтригованный нашим ползаньем по полу перед картиной. Никогда еще он не видел нас обеих такими увлеченными.
- Саботаж готовим, - откликнулась Катя.
Я повернулась к ней и поняла. А ведь она права. Мы действительно пытаемся сорвать свадьбу Олеф. И страшно стало.
- Ты уверена, что нам нужно вмешиваться во все это?
Катя не нашлась с ответом, как и я.
- Знаешь, я никогда не любила, как она. И даже представить не могу, что она чувствует все эти годы. Эль, а ты?
А я... я знаю, что такое любовь. Только мой герой вовсе не герой оказался. А я все равно его жду, все равно не могу забыть, и если бы был хоть один маленький шанс вернуть все назад, исправить... я бы рискнула.
