- Слава, - почти пропела подруга. - Какое редкое имя.
- Да неужели, - хмыкнула я, чем заслужила грозный взгляд подруги.
- Скажи, а ты танцуешь, Слава?
- Вообще-то, нет, - ответил он.
- Теперь танцуешь, - отмахнулась подруга и попыталась утянуть его за руку. А тот, к нашему удивлению, с места не сдвинулся. Лена даже каблуками в пол уперлась, тянула изо всех сил. А мне некстати сказка о репке вспомнилась. И представила на мгновение, как за Ленкой пристраивается один гость, второй, третий, а в самом конце моя бабуля и все тянут и тянут, а этот тип, стоит, как памятник самому себе и повторяет:
- Ну что вы, я не танцую.
Лжец. Он прекрасно умеет танцевать. Так, стоп. А мне-то откуда знать?
- Лен, пойдем выпьем, - перехватила руку подруги я и потянула за собой.
- Что-то с ним не так, - неожиданно призналась Ленка.
- Да, он придурок.
- Почему?
- Потому что с тобой танцевать отказался. Или гей.
- Скорее первое, чем второе. Думаю, я просто не в его вкусе. Вот если бы ты пригласила его на танец. Уверена, он бы первым побежал на танцпол.
- Ага. Вприпрыжку.
- Эль, я серьезно. Я еще на крыльце заметила, как он на тебя смотрит.
- Опять твои фантазии. Я же тебе говорила, что не собираюсь заводить парней. Ни сейчас, ни через год, ни через десять.
- Это неправильно.
- Может быть, зато безопасно. Все Лен, закрыли тему. Ты что пить будешь?
- Мартини. Мы все будем мартини, - проговорила вместо Ленки, появившаяся у бара Грета, а с другой стороны за стойку уселась Валери.
Грета - дочь Женевьев и Владислава, причем естественно рожденная, то есть она их кровная дочь, в отличие от Олеф и Яна. Впрочем, Владислав настолько благороден, что не делает никакой разницы среди своих и приемных детей. Подозреваю, именно он когда-то надоумил мою бабушку взять в семью сиротку из приюта. И, надеюсь ей, как и мне, жалеть об этом не приходилось.
Так вот, Грета. Красивая, темноволосая, как мать, высокомерная и стервозная, но сестру любит. Даже больше, чем отца и мать вместе взятых, но конечно, любовь к сестре не идет ни в какое с ее одержимостью братом, Яном. И, подозреваю, она его любит совсем не сестринской любовью. А Валери... просто Валери. Сиротка, которую взяли на попечение Влацаки. И то, только потому, что она оборотень.
- И один стакан сока для нашей несовершеннолетней, - появилась, как и ее сестра буквально из ниоткуда, Олеф, и выхватила у меня бокал с мартини.
- Вообще-то, у меня день рождения через неделю, - просветила я, наблюдая, как Олеф осушает мой, точнее уже свой бокал до дна. А поскольку она совсем не пьет, на это действо с удивлением смотрели все. Даже Грета не рискнула подкалывать сестру.
- Вот тогда и поговорим, - ответила Олеф и поставила бокал на стойку бара - Еще подлейте.
- Олеф!
- Что? Могу я хоть раз в жизни расслабиться.
- Но не на помолвке же?
- И что? Это же моя помолвка. Что хочу, то и делаю.
Она снова осушила бокал и заказала третий. А мы с Гретой тревожно переглянулись.
- Давайте-ка перейдем в более...тихое место, - предложила Грета. И мы все с ней согласились.
- Но сначала, возьмем еще мартини, - воскликнула уже не совсем трезвая Олеф.
- Конечно, возьмем. Эй, парень. Нам две бутылки с собой.
Олеф напилась. Мы пытались ее остановить, уговаривали, убеждали, угрожали даже, но она не поддавалась. Вновь и вновь брала бутылку и наливала бокал. Нам ничего не оставалось, кроме как беспомощно наблюдать за этим безобразием.
- Я ее никогда такой не видела, - призналась Грета.
- Это мало походит на волнение перед помолвкой, - заметила Лена. - А я думала, она любит Генри.
- Мы все так думали, - ответила Грета и почему-то посмотрела на меня.
- Да что вы говорите такое? Она просто... просто... - Валери не смогла подобрать слов и замолчала.
- Что нам делать теперь? - задала резонный вопрос Лена.
- Приводить ее в чувства, конечно, - хмыкнула Грета.
- И ты считаешь, что это возможно? - спросила я.
- Я считаю, что тебе не мешало бы пойти за бабушкой. И немедленно.
Хорошая мысль, жаль, мне в голову не пришла. Надеюсь только, что она не запоздалая. И как же вовремя я об этом подумала, потому что стоило только выйти за дверь библиотеки, как наткнулась на Женевьев.
Завидев меня, она поджала губы.
- Эля. Ты не видела мою дочь? Генри уже здесь, а невесту никто не видел.
- Нет, не видела, - как можно естественнее солгала я. - Может быть, она у себя в комнате, прихорашивается?
- Не знаю почему, но ты мне лжешь. Олеф никогда не прихорашивается.
- Так вы об Олеф говорили? - нашлась я. - А я думала, вы Грету ищете.
От моих слов глаза женщины еще больше сузились. Я даже примерно представляю, что она в этот момент обо мне подумала. Это надо же так влипнуть.
- Нет, Олеф я не видела.
Женевьев не стала снова приставать с вопросами. Повернулась и ушла, а я облегченно вздохнула. Даже не представляю, что было бы, если бы она увидела Олеф в таком состоянии. С этой стервы станется привести в библиотеку всех гостей.
