— Именно поэтому Совет заставляет почти насильно принимать сторону. Чем больше ты будешь неопределенна, тем больше в тебе будет сил. Это опасно, Эля, главным образом для тебя.
— Но Эспа же как-то живет с этим.
— Эспа ребенок. Но даже сейчас мне приходится забирать часть ее силы. Через кровь. Для любви она еще слишком маленькая. А тебе стоит обратить внимание на этого молодого человека. Хотя бы ради своей собственной безопасности.
— Боюсь, что если я с ним свяжусь, окажусь в еще большей опасности, чем была до этого. К тому же я ему даже не нравлюсь.
— В самом деле? А мне показалось, что он не сводит с тебя глаз.
— Вы ошибаетесь. Он не раз говорил, что любит свою бывшую девушку. И это точно не я.
— Ну, раз так, — не стала спорить Реджина. — И все же, присмотрись повнимательнее. Недаром на карте твой образ был изображен с повязкой на лице. Достаточно просто ее снять. И ты поймешь.
— Что пойму?
— Что есть истина.
Бабушка прибыла под утро, очень злая. Она не кричала, но говорила жестко и резко. Не со мной, с Диреевым. А мне было очень обидно за него. Он не виноват. Это все я и мои бесконтрольные силы. Я пыталась убедить бабушку в этом, но она все равно возложила всю ответственность на него. В общем, наше приключение стало для нее последней каплей. Бабушка поставила очень конкретное условие. Еще один прокол и у меня будет новый, более ответственный репетитор. Меня проняло. Диреева тоже. Мы совсем перестали говорить, а только тренировались, учились и расходились все дальше и дальше. Впрочем, сейчас наш дом лихорадило от другого потрясения. Катерина и Ник.
Николас — оборотень старой закалки. Поэтому для него было естественным позвонить родителям Кати и попросить разрешение встречаться с девушкой. Вот только результат имел эффект разорвавшейся бомбы. Родители не просто были против. Они тут же примчались в Прагу, захватив при этом и дедушку генерала. Не для того, чтобы поддержать или убедиться, что единственная дочь в надежных руках, а чтобы убедить всех в невозможности этого союза. Разразился жуткий скандал. Казалось бы, ну что такого. Они оба из одного мира, условно одной расы. Живут, правда, в разных странах, но это поправимо. Так нет. Была бы Катя не единственным ребенком в семье Ильм, никто бы и глазом не моргнул, или влюбись она не в старшего, наследника серебряного клана, а в младшего брата, то родители поругали бы, конечно, а потом устроили смотрины и дали свое родительское благословение. А так что же получается? Катя — наследница лунного клана, Ник — серебряного, у них серьезные чувства, а если поженятся, так один клан останется без наследника. Для лунных это смерти подобно. Для серебряных все не так критично, но. Марк в роли главы клана ничем не лучше, чем без него.
Теперь Катерина в шоке ходит, Ник психует из-за того, что упрямая кошка может послать его к черту, и его отец, Кирилл спешно возвращается из своей заграничной поездки, чтобы попытаться хоть как-то решить эту проблему. В связи с такими аховыми событиями подруга все больше времени стала проводить в моей комнате, прячась и от родителей, и от Ника. Это только кажется, что она своевольная и с легкостью сможет пойти против семьи, а на самом деле… в ней с момента перерождения воспитывали, иногда даже вбивали, чувство ответственности за себя, своих близких, а с первым перерождением и свой клан. Вопрос в том, готова ли она пожертвовать своими чувствами, какими бы они ни были, ради долга семьи?
Чтобы как-то отвлечь подругу от грустных мыслей, я стала утаскивать ее на долгие пешие прогулки по столице. Диреев, как всегда маячил поблизости, но это не мешало нам разговаривать обо всем. Темы Ника не касались, и все же, я видела, что ей хочется выговориться.
— Что будешь делать? — наконец спросила я, после часового блуждания по магазинам.
— Не знаю. Папа велит возвращаться домой. Но если Ник уедет, мне позволят остаться.
— А ты хочешь?
— Не знаю. Я вообще не думала, что этот идиот позвонит. О, как же я на него зла.
— Но рано или поздно это бы случилось.
— Лучше поздно.
— Может, приезд Кирилла как-то разрешит ситуацию?
— Очень надеюсь. Блин, как же мне хочется курить.
— Ты же не куришь.
— А теперь хочу начать, — вздохнула подруга. — Эль, а ты не обидишься, если я домой вернусь?
Как я могу? Конечно, мне будет не хватать ее, но…
— Если ты чувствуешь, что не выдержишь больше, тогда уезжай.
— А Ник?
— Переживет. Зато вы сможете проверить, а так ли сильны ваши чувства.
— А как у тебя? — вдруг спросила Катя.
— С чувствами?
— И с этим тоже, — Катя обернулась на бесстрастного Диреева и взяла меня под руку. — Я слышала, теперь ты стала лучше спать. И уже не плачешь.
— Это Крыс снабжает тебя информацией? — раздраженно спросила я.
— Не обижайся, он беспокоится, так же, как и я, как и многие другие.
— И все равно, я бы этому грызуну язычок укоротила.
— Так ты расскажешь мне, — не отставала Катя, — что тебе говорит твое сердце?
— Смотря, какой вопрос я задаю.
