Еще недавно она была обычной, как я. И если меня изменила инициация вампира, то Крис — болезнь. Она с детства страдала от сердечной недостаточности. Требовалась пересадка сердца, и она ждала ее долгих шесть лет, пока год назад не нашелся донор.
— Пересадка запустила процесс моего изменения.
— Значит, твои родители обычные?
— Не совсем так. Мой папа регистратор и только это помогло мне продержаться так долго. Он покупал для меня дорогущие не только в том, но и в этом мире лекарства, делал все… я до сих пор не знаю, что ему пришлось сделать, чтобы я не умерла в семь, в восемь, в одиннадцать лет. Знаешь, моему папе тридцать восемь лет, но выглядит он как седой старик. У него ни одного черного волоса не осталось, понимаешь? Поэтому мой выбор был очевиден. Я всегда хотела и хочу стать хранителем.
Хранителям не положены свои хранители, но они могут учиться в Алексином саду. Крис училась там почти весь прошлый год, а потом ей дали подопечного. Первого в ее жизни потенциального мага.
— Этого Эрика?
— Да. Он меня невероятно бесил. Он полная моя противоположность. Наглый, самоуверенный, полный злости, я пыталась как могла, все испробовала. Все, понимаешь, но иногда, как говорит Ангелина, у нас не выходит. Иногда там уже нечего спасать, иногда наши старания бывают напрасны. Она так говорит, но я знаю, что это моя вина. Я отвернулась от него. Я солгала.
Крис очень хотела стать идеальным, твердым, уверенным в себе хранителем. И у нее получалось. Но не с Эриком. С ним она не могла быть твердой и уверенной. С ним, сами чувства сыграли злую шутку.
— Ты влюбилась, — догадалась я.
— Хранителям нельзя влюбляться в подопечных. Нельзя, понимаешь. А я так хотела все сделать правильно, так хотела.
— И ты оттолкнула его.
— А он сделал самый худший выбор из всех. Он сказал, что я пожалею. И я жалею. Каждый день. Теперь он темный. И это моя вина.
— Нет не твоя. Не ты заставила его обратиться к тьме, не ты его подтолкнула. Он сам сделал выбор, и должен нести ответственность за этот самый выбор, как и ты. Я не вправе тебе советовать, но… что тебе терять? Пока ты чувствуешь вину, пока ты молчишь, он будет и дальше издеваться. Скажи ему все, скажи, как тебе жаль, скажи ему правду и прими, наконец, что ты не виновата. Вы оба сделали свой выбор. Но позволять ему делать с собой такое, мерзко и неправильно. Ты хранитель? Тогда скажи, как ты собираешься защищать своих подопечных, если сама себя защитить не можешь?
В ответ Крис вскинула голову и посмотрела на меня уже более осмысленным, понимающим взглядом. Думаю, до нее все же дошло.
— Ты так говоришь, словно… знаешь, о чем говоришь.
Знаю. Когда-то я доверилась не тому человеку. Это была моя ошибка, за которую я заплатила сполна. Он тоже совершил свою ошибку.
— И он тоже заплатил?
— Не знаю. Думаю, я его плата. И потерянное чувство, которое уже не вернуть. Никогда.
— Тебе тоже разбили сердце?
— И не раз. Я пытаюсь склеить его по кусочкам, но пока не выходит.
— Клей закончился? — попыталась пошутить Крис.
— Мой клей клеит сейчас кого-то другого, — вздохнула я, и только сейчас осознала, как двусмысленно это прозвучало.
— Да ладно, — рассмеялась Крис. — И кто тут обвинял меня в пошлости?
— Подловила, — рассмеялась я в ответ. — Пойдем уже, а то не хватало еще каких-нибудь придурков встретить.
Остаток дня мы возились с Малышом. Он был так рад, что я к нему пришла, да не одна, а с новой подругой, что даже согласился нас покатать. И это было во сто раз круче, чем мой полет в городе, потому что едва мы поднялись, посмотрели вниз, на наш огромный замок, на небольшой городок рядом, на лес, все плохие мысли, тревоги, обиды уступили место восторгу от красоты, открывшейся перед нами, от ветра в ушах, от облаков, от всего. Этот мир был прекрасен.
Вот только спустившись на землю мы столкнулись с суровой реальностью в лице, то есть голосе Джулс, раздавшемся прямо над головой.
— Внимание, за нарушение 139 общего кодекса правил института о несанкционированных полетах студентки Эльвира Панина и Кристина Расмус наказываются двадцатью балами и двумя днями отработки.
Класс. Занятия еще не начались, а у меня уже почти полтинник в минусе. Вот бабуля «обрадуется». Зато Крис перестала уподобляться привидению и повеселела.
«Блин, ну что за дела?» — думала я, усевшись на крыше флигеля. Я это место сегодня увидела, когда с Крис на Малыше каталась. Неприметное такое местечко: небольшое здание в двух шагах от тренировочной площадки, но снизу и не понять, есть наверху кто-нибудь или нет. Мне показалось, что здесь можно спрятаться от всего и от всех. Особенно от этих злобных гарпий, поселившихся в моей комнате. И ладно бы они себя прилично вели, так нет.
Когда я пришла в комнату, то обнаружила все свои вещи на полу, одежду, книги, альбомные рисунки. На одном был очень четкий след от кроссовки. А эти сидели на кроватях с такими довольными рожами. Стервы! Одна когти свои вампирские пилила, вторая делала вид, что читает книгу, правда вверх ногами, но это ничего, кто ж заметит.
